Ветер нёс запах гнили и жареной печени, а живот все бормотал, что ему неважно что есть. Лишь бы забить до отказа, чтобы тот замолчал. Даллас бросился к бочке и роясь по бродяжьи, доставал лишь помои, что кисли тут несколько недель. От этого запаха есть перехотелось мгновенно и он побрёл дальше, надеясь на удачу. Вертя чеку от гранаты, он то и дело вспоминал, как стена чуть не размазав его самого, спасла жизнь и теперь он по геройски безоружный расхаживает по городу, что непременно защитит его ещё раз, от любой смертельной опасности. Но вот чего-то кормить не хочет. Да это и неважно. Теперь гуляя на свободе после стольких дней отсидки, он наконец-то чувствует этот тёплый воздух, которого так не хватало в тюрьме. И осматривая улочки, узнает тот самый отель "Киевское подворье", что тогда так недружелюбно спровадило его в тюрьму.
Подойдя ближе, он заглянул в приоткрытую дверь и без колебаний юркнул за неё. Нет смысла умирать от голода, даже если за каждым углом подстерегает смерть. Идя вдоль коридора и пытаясь отыскать свою прежнюю комнату, он дивится тишине, что повисла над всей улицей. Люди либо вымерли, либо все бродят скелетами выстроившись в шеренгу. Дверь открылась рукой. Он оттопырил кисть и та послушно надев чеку на палец, будто кольцо, свисала у него с мизинца. Даллас включил свет в комнате и отскочил в сторону. На кровати лежала все та же, а может уже другая дамочка с заштопанными частями тел и пришитыми пальцами. Её выколотые глаза, что силились глядеть сквозь нити, уставились на Далласа, а того пробирала дрожь. Но он уже не мочил штаны. После тюрьмы ему кажись было практически плевать. А рвота, силясь подняться на верх по горлу, так и продолжала кипеть в пустом желудке. Меж тем труп покойницы заговорил, клацая зубами и ни сколечко не стесняясь своего внешнего вида:
- Я тебя искала, а ты убежал!
- Ты что за тварь проклятая! Ты от меня чего хочешь? Ты Пиковая Дама?
Хохотом разразились стены, а заштопанный труп не мог насмеяться, так что выдернул свою руку и та побежала за нитками. Вторая рука схватила за горло чудовище и душа её, ждала когда первая наконец таки зашьёт той рот. Угомонившись и сев, будто послушный ребёнок, труп продолжил уже говорить спокойно. Но челюсть больше не двигалась, а звук словно доносился из стен, что кажись теперь служили храмом для нежити:
- Пиковая Дама осталась там, где ты её забыл мой друг. А я долго искала тебя, чтобы сказать, как ты мерзок!
- Извините дамочка, мы не знакомы. Вижу вас второй раз и то по ошибке.
Но скелетиха, обтянутая кожей продолжала свой монолог, уверяя что они были близки. Только вот Даллас точно с трупами дела не имел и некрофилию не практиковал. И все же пытаясь перебирать в голове всех дамочек, с которыми ему удавалось уединится, а таких было великое множество, так и не смог предположить, что это за старая знакомая перед ним. Да было это уже и не важно, ведь гораздо важнее понять как избавится от нежити и желательно, от той кучи костей, что расхаживали сейчас по городу, роняя мозги и печень. И лишь только он об этом подумал, как дамочка прошипела:
- Немедленно прячься! Они идут! Прячься говорю, сейчас же!
Абсолютно не понимая, что она пытается сказать и отбиваясь от её костяшек, Анатолий жалел, что не приберёг гранату для этого случая. А та спрятав его в шкафу и плотненько закрыв, обратно улеглась на кровать, в ожидании кого-то. И тот незамедлительно явился, а Даллас мысленно поблагодарил трупиху, за то, что она спрятала его тут. На пороге стоял огромный скелетище, весь выряженный в форму и вздымая руку вверх, проскандировал и разулся. На его пальцах ползали трупные черви, а сам он вонял будто помойка. За ним на пороге стал второй, третий и вскоре выстроилась очередь. И тут до Далласа дошло, что сейчас начнётся! Омерзительное соитие мертвецов, прямо в том номере, где он когда-то оставил бедную девушку на погибель. Теперь она отрабатывала свою карму даже на том свете, который с преисподней вырвался на землю. Анатолий слышал скрип костей и зубов, а вскоре и вовсе кровать сломалась да рухнула. Но очередь желающих окунутся в страсти, не заканчивалась и каждый скелет, что топтался по ковру, разбрасывая черви, ронял свои внутренние органы, что цеплялись за чужие выроненные сердца и почки. Скрип не утихал, а скелетов был легион. Желудок предательски ворчал, но за шумом костей его уже не было слышно. Обескровленные ноги топтали пол и надевая обратно штаны, уходили прочь, а те что ждали снаружи, расступались в стороны, пропуская их будто победителей. Вскоре разглядев в щели последнего урода, который растягивая удовольствие, по всей видимости не хотел так быстро уходить, все же был вынужден покинуть этот рай и пойти далье выполнять свои обязанности рядового трупного взвода. Двери захлопнулись, а из комнаты донёсся голос: