Колеса резко затормозили, а дверцы раскинули свои крылья, отпуская Василия на волю:
- Езжайте домой! Было приятно иметь с вами дело.
- Ни за что я не поеду домой и вы никто, чтобы мне указывать. Я взрослый человек, а не ребёнок.
Холеричные нотки характера мистера Вуда снова проступали в его речи и пристав, как банный лист, он поплёлся следом за Скомкиным по белоснежной выкрашенной бетонной дорожке. Психиатрическая клиника была такой же белой и словно какой-нибудь храм - отражала лучи солнца. Ровная крыша глядела на них с высока, тыча вывеску и не пуская в закрытые ворота. Скомкин потянулся к звонку и нажав три раза, облокотился о забор, который отделал их решёткой на улице. Мистер Вуд присел на корточки, прикрывая руками лицо на подобие козырька. А из клиники никто не спешил выходить. Скомкин снова позвонил. Вуд поднялся и ухватившись за решётки, потряс ворота:
- Эй! Посетители пришли! Открывайте, ну же!
Психушка оставалась немой и солнце беспощадно начинало жечь их тени, так что уже и в машине сидеть становилось невыносимо. Булавка сломалась о металлическое сердце замка, а другого острого и тонкого предмета в бардачке они не нашли. Прийдётся лезть через забор. Подогнав машину поближе, мистер Вуд первый выскочил на крышу и спрыгивая вниз, уже очутился на другой стороне. Серена раздражающе завыла. Сработавшая сигнализация не давала сконцентрироваться, а покалеченная вчера рука и вовсе подвела, потому Скомкин едва не ударился подбородком о землю, если бы к нему не поспешил на помощь Вуд:
- Давайте убираться поскорее отсюда, пока нас не засекли!
- А как же ваша машина?
- Новую куплю.
- А номера?
Они бежали трусцой к белоснежному дому, в надежде отыскать хоть кого-то внутри. Но бог знает, какие психи могли выскочить им на встречу, а может что и похуже. Это ведь не обычная лечебница, а психиатрическая. Входная дверь была заперта, а на окнах стояли решётки. Вдалеке уже во всю выла серена полицейской машины, да и сработавшая сигнализация не унималась. Под сумасшедший вой, они побежали за угол здания и прячась там за яблоней, мистер Вуд обнаружил пожарную лестницу. Оба, не дожидаясь, когда полицейские остановятся и так же полезут через забор, бросились к стене и докарабкались по металлическим ступенькам, торопя один другого. Выскочив на крышу, мистер Вуд беспечно исчез в люке, ведущим внутрь, а Скомкин поспешил за ним. Внутри все так же тарахтело и сумасшедший звонок серены, бил по перепонкам и глушил, что есть мочи. Длинный белый коридор вёл их так долго, что казалось он никогда не закончится. Но добравшись таки до холла, Вуд нажал на переключатель и сигнализация затихла. Вокруг не было ни души. Кажись лечебница была закрытой и заброшенной. Толстый слой пыли на полу и аккуратно выставленные стульчики для посетителей приветствовали их своей тенью. С улицы доносились голоса. Те не пытались проникнуть внутрь и посчитав машину стоящую у ворот, собственностью владельца этого помещения, который вероятно забыл ключи, они убрались вон. Мотор ещё долго тарахтел, отзываясь эхом вдалеке и затихнув, оставил в покое обоих взломщиков. Скомкин опять принялся жечь свечи, но те тухли, так и не загоревшись:
- Мистер Вуд. Дела плохи, вам лучше вернутся в машину. А вообще, убирайтесь отсюда подальше.
- Как?
Он был абсолютно прав, ведь открыть ворота не представлялось возможности. Ключи скорее всего у владельца, который не знает о том, что здесь происходит. Скомкин начал открывать все шкафчики в столах, что стояли на рецепции и роясь в бумагах, лишь находил карточки больных. И абсолютно беспечно, думая что они тут совершенно одни, никто из них не заметил девочку подростка, появившуюся прямо посреди холла:
- Добрый день! Я Норма. Вы кого-то ищите?
Оба замерли. Неожиданное её появление поразило даже Скомкина, но он в отличии от товарища, понимал что это вовсе не ребёнок перед ними. Она едва напоминала ту Даму из отеля Миллениум: вся запачканная и грязная стояла тут. Заслоняя напарника рукой и пытаясь зажечь свечу, он лишь веселил девочку и та смеялась до такой степени, что начала кашлять. Вуд бросился к ней, но Скомкин его опередил и снова загораживая ему путь, умолял не приближаться. А девочка, видимо подавившись собственной слюной, все никак не могла откашляться и захлёбываясь, делала глубокие вдохи. Затем она упала на пол, и в судорогах отхаркивала кровь, разбрызгивая её и пачкая мебель. Кашель перешёл в удушие, словно она поперхнулась чем-то. Вуд снова попытался оказать ребёнку помощь, но Скомкин удерживал его изо всех сил: