Глава тринадцатая
Утро воскресенья выдалось тихое, как часто бывает после дождя, и безоблачное. Наташа поднялась по ступенькам досугового центра и потянула на себя тяжелую дверь.
На воскресенье была вся надежда. Занятий в «Атланте» не проводилось, досуговый центр был так же тих, как утренний парк. Густо ложился солнечный свет на метлахскую плитку в фойе. Царила восхитительная тишина – тот особенный вид тишины, которой наполняется обычно многолюдное здание, когда все покидают его. Наташа остановилась, задрала голову к высокому потолку, внимая этому прекрасному беззвучию.
Хотя лучше бы поторопиться.
Во-первых, в будни ей не прорваться в бухгалтерию. Не пройти дальше Людочки и Наденьки, милейших дам, с которыми не раз гоняли чаи и обменивались новогодними сюрпризами. Несмотря на это, милейшие дамы и близко не подпустят ее к своей документации.
Во-вторых, Наташа опасалась, что со дня на день ее попросту уволят.
Нет, действовать следовало быстро.
Она представилась себе пиксельным человечком, который должен добраться до цели, перепрыгивая с одного этажа на другой.
Первый уровень – базовый. Ифрит в сторожевой башне.
Не догадываясь, что его повысили до джинна, в будочке охранника сидел Николай Степанович Панков, уткнувшись в телефон. Наташа еще от дверей надела устало-деловитое лицо и, выдерживая темп, чтобы дать Панкову время привыкнуть к ее появлению, неторопливо пересекла фойе. Она специально надела туфли на невысоком каблуке. Кроссовки понижали ее шансы проскочить мимо ифрита.
«Многоступенчатая система безопасности!» – вещала Коростылева. Безопасности уделялось очень много внимания. Каждый кабинет запирался на свой ключ, и все ключи выдавались только на рабочую смену. Что могли утащить сотрудники – бог весть! Наташа даже вазы принесла свои, из дома. В то же время входная дверь «Атланта» запиралась только на ночь. «Подобно храму, наш досуговый центр должен быть распахнут для людей», – взволнованно объявила Коростылева на том же собрании, на котором обсуждалась многоступенчатая система. На практике это означало, что Николай Степанович обязан объяснять всем случайно забредшим зевакам, что приходить нужно в рабочие часы. Хотя гораздо убедительнее с этим справилась бы закрытая дверь.
За спиной охранника висела доска с теми самыми ключами. Наташа не имела права находиться в воскресенье в «Атланте», и Панков это знал.
– Доброе утро, Николай Степанович! – Наташа улыбнулась, но не слишком лучезарно. Никакого заискивания. Традиционное вежливое приветствие. – Вы меня не пустите пару часов поработать?
– В воскресенье? Побойтесь бога, Наталья Леонидовна! – Охранник привстал и развел руками.
– Со следующей недели новый курс, надо подготовиться, а дома – ну невозможно, – с легким раздражением сказала Наташа. – Господи, одному пятнадцать, другой девять, считай, взрослые люди, но осознать, что матери нужны два часа тишины, – задача выше человеческих сил.
– Спиногрызы, – понимающе вздохнул Панков.
– Знаете, мы такими не были, – доверительно сказала Наташа. – Когда отец дома работал, у нас царила тишина.
– Воспитание было другое, – заметил Панков.
– Где-то я что-то упустила, – покаялась Наташа. – А сейчас уже поздно. Ну что мне их, бить, что ли? Я даже кошку шлепнуть не могу.
Николай Степанович закудахтал в усы.
– В этом ваша женская слабость, но в этом же и заключается ваша неотразимая сила, – галантно сообщил он.
Наташа зарделась.
С тяжелым вздохом, извещавшим, что ради нее он идет на серьезное должностное преступление, Панков снял ключ и протянул ей.
– Спаситель, – прочувствованно поблагодарила она. – Два часа – и меня уже нет.
Первый уровень был пройден. Оставался второй.
По утрам в воскресенье в «Атланте» делала уборку Вера. Вера была женщина добросовестная и работящая, а главное, обеспечивавшая чистоту также в соседней школе и в продуктовом на перекрестке. В ее случае это означало, что Вера – великий оптимизатор.
Наташа поднялась на второй этаж и не удержалась от улыбки. Все двери справа от лестницы были распахнуты настежь. Многоступенчатая система безопасности вдребезги разбивалась об одну-единственную пожилую уборщицу. Практичная Вера, чтобы не бегать за каждым ключом к охраннику, забирала у него махом дюжину – что являлось вопиющим нарушением номер один, – возвращалась наверх, отпирала все кабинеты по правую сторону лестницы, распахивала двери настежь – что являлось вопиющим нарушением номер два и три соответственно, – и принималась быстро отмывать одну комнату за другой, пятясь задом, точно краб-отшельник. Чтобы не наследить по чистому, Вера не запирала двери, пока не высохнет пол. В это время она занималась кабинетами слева от лестницы. Коростылеву хватил бы удар, если б она увидела, как попираются нормы безопасности в их учреждении. Но Коростылева по выходным не появлялась в «Атланте». А Панков боялся Веру до оторопи и замечаний ей не делал, справедливо опасаясь, что будет избит мокрой тряпкой.