– А где Люба держала этого бедолагу до того, как посадила в ящик?.. – спохватилась Наташа.
– В своем загородном коттедже, – сказал Макар. – Рано или поздно мы нашли бы, где у Яровой недвижимость, но на это ушло бы время.
– Я там ни разу не была.
– Кот обоссал ей все углы, – грубовато сообщил Бабкин. – Разодрал диван и обои, стащил со стола и испакостил какую-то редкую испанскую скатерть, катался на шторах и перебил ее коллекцию фарфора.
– …Очень неудачно Гарднер стоял на открытых полках, – лицемерно вздохнул Макар.
– Мы не заходили внутрь, всё это известно с ее слов.
– Любовь Андреевна стала довольно разговорчива, когда осознала, что мы не одобряем ее методы приворота, – с ухмылкой пояснил Илюшин.
Это вполне в ее духе, подумала Наташа. Объяснить им, что кот был сам виноват. Раз тебя поселили в чужом доме, веди себя прилично. Как будто если бы кот аккуратно ел с ее дорогого фарфора, повязав вокруг шеи салфеточку, это уберегло бы его от последующих измывательств.
– А ведь мы, получается, и голубя какого-то спасли, – встрепенулся Макар.
Бабкин взглянул на него осуждающе:
– Это вот зря. Это я не одобряю.
– Ну задавишь пару штук для восстановления мирового баланса…
– Ты когда-нибудь пытался задавить голубя? Это как муху ловить ртом.
– Ты ловил мух ртом? – заинтересовался Илюшин.
– Это была аналогия. Для наглядности.
– Зачем ты это делал?
– Я пытаюсь объяснить, что голуби очень шустрые твари…
– Тебя в детстве недокармливали? Или это было хобби?
Они по-свойски расположились за ее столом и перебрасывались шуточками, они выглядели измученными и при этом довольными, как мальчишки в первый день летних каникул, и они показали Наташе фотографии несчастного Якова Соломоновича, пока Бабкин рассказывал, что, если бы не он, кота уже съели бы в ближайшем перелеске.
Наташа заставила себя перестать теребить обрезанную прядь и положила ладони на колени.
– А как Люба вела себя, когда вы приходили к ней?.. Я имею в виду до разоблачения.
– Я бы сказал, вполне естественно. – Бабкин вопросительно посмотрел на Макара. – Ты не согласен?
– Согласен. Любовь Андреевна тщательно переключала наши подозрения на Эльзу Страут. И, в отличие от мужа, держалась очень хладнокровно. Особенных угрызений совести она не испытывает. Кстати, ворожея прекрасно поняла, с кем имеет дело. Узнав от нас о коте и гибели Габричевского, она сложила два и два и догадалась, что его убила Яровая. Можете представить, Наталья Леонидовна, как высоко оценивала Мирослава вашу подругу, если она предположила, что следующей та убьет уже ее – как опасного свидетеля. Решила, что проще пересидеть вдалеке, пока убийца Габричевского не будет пойман, и сбежала. Она действительно испугалась. Даже не предупредила никого из клиентов, чтобы те не проболтались.
– Подозревала, что помощница – и та подкуплена, – усмехнулся Сергей.
– Знаете, я теперь тоже ее боюсь, – призналась Наташа.
– Да, Любовь Андреевна – женщина целеустремленная. Но в убийстве она все-таки призналась. Решила, что в ее положении это наименее проигрышная стратегия.
– Странно, что она не убедила Юру сделать то же самое, – задумчиво сказала Наташа.
Это еще предстояло осмыслить. Осмыслить Юру – воспитанного, красивого, добродушного, накидывающего ей на шею петлю.
– Видимо, оба надеются, что против него не наберется достаточно улик.
– Не безосновательны их надежды, надо сказать, – пробасил Сергей. – Если не будет ни камер, ни свидетелей, у твоей версии нет подтверждения. Ну, кроме наших показаний. Мы фактически слышали его признание. Я позвонил следователю, который ведет ваше дело, Наталья Леонидовна. – Он посмотрел на часы. – Встречаемся в пять. Есть шанс, что хвост Кожеватову прищемят и без его признания.
– Я не думаю, что Юрий что-нибудь предпримет в отношении вас, – успокоил Макар. – Он сильно деморализован. Но все-таки будьте осторожны.
– Да, обязательно… Подождите! – спохватилась Наташа. – Я же должна… Я хотела вас просить… Мне нужен совет, я без вас не справлюсь…
Она смешалась. Ей требовался не совет, а помощь, но сказать об этом было неловко.
– Выкладывайте, – потребовал Илюшин.
– Я нашла человека, который обокрал мою Марию Семёновну, – стеснительно объяснила Наташа.
Бабкин подался вперед. У Илюшина загорелись глаза.
– Как вам это удалось?
– Я подумала, что Мария Семёновна – человек общительный, она запросто могла выложить о себе все подробности кому-то из знакомых по кружку. А в нашем «Атланте» она много чему училась, даже посещала курсы фотографии… Банковскую карту, как вы помните, нашли в квартире некоего Головнякова. Может быть, кто-то из наших клиентов жил рядом с этим Головняковым и каким-то образом завладел его карточкой… А остальное было делом техники: найти подходящую женщину, подучить ее, что говорить, – и полмиллиона в кармане.