Бабкин думал, что первый же вопрос Макара будет о Габричевском.
– У вас есть специализация, Олеся? – спросил Илюшин о том, что к делу, на первый взгляд, не относилось.
– Ну а ты как думаешь? Есть, конечно. Слушай, переставай выкать. А то как школьница перед учителем…
«А чего, привычная тебе ролевая игра», – мрачно подумал Сергей.
– Чем именно ты занимаешься?
– Давай сначала объясню, чем я не занимаюсь. Я не гадаю на будущее, не снимаю порчу и не навожу. Все эти отвороты негатива – не ко мне. Поиски пропавшего – тоже.
– И за этим к гадалкам обращаются? – удивился Сергей.
Олеся бросила на него снисходительный взгляд:
– Во-первых, я не гадалка, а ворожея. Во-вторых, бабка восьмидесяти лет спрятала куда-то фамильное золото – как его искать? Ладно, если в квартире. А когда свой дом и участок на пятнадцать соток? Есть такие, кто ищет, помогает. Экстрасенсы. Я не умею и не лезу. Это реальный дар надо иметь.
– А у тебя нет реального дара? – тут же спросил Макар.
– У меня есть реальный дар. Только он заключается в другом! Деньги можно новые заработать, и цацки новые прикупить несложно. А вот мозгов новых не купишь… Тут как раз я и могу помочь.
«Ну зашибись волшебник Изумрудного города», – неприязненно подумал Бабкин, который не мог простить девице выходку с сиреной.
– Объясни, пожалуйста, – попросил Макар.
Олеся потушила сигарету в пепельнице, встала, отдернула одну из драпировок, и за ней обнаружился мини-бар.
– Вам не предлагаю. – Она щедро плеснула себе коньяка. – Черт, из-за вас вся диета насмарку…
«А ведь утром на ней еще и туфли были с умопомрачительной высоты каблуками, – подумал Сергей. – Интересно, зачем ведьме одеваться как стриптизерше? Должно быть, привычка».
Олеся сбросила шлепанцы, придвинула стул и забросила на него босые ноги.
– Я поработала у Перигорского, а потом ушла в свободное плавание. Наблюдала за девочками. Одну вещь никак не могла понять… Мужик – он ведь существо максимально простое. Проще, чем кольчатый червь. – Она отпила из бокала, отсалютовав Бабкину с Илюшиным. – Ну и такое дело: на одних девочках мужики женились, а другие так и ходили годами в содержанках, хотя замуж хотели, даже очень. Посмотришь на девку: ни кожи, ни рожи, три волосины перьями. А какой-нибудь олигарх в нее вцепился и бросает жену. Этот феномен меня интересовал, – задумчиво проговорила она, – без прикладной цели, а как аномалия какая-то, что ли… Я стала наблюдать. Мужики делятся на две основные категории. Первая категория: деспотичные, властные, с харизмой и амбициями… Эти мечтают, чтобы им каблук засовывали в задницу. Вторая категория: интеллигентные, воспитанные шурики… Эти мечтают сами хлестать по морде. Понимаете, к чему я веду? Чтобы прибрать кандидата к рукам, требуется выбрать всего одну из двух стратегий поведения. Или ты унижаешь, или тебя.
– А без унижения нельзя? – поинтересовался Бабкин.
Олеся хмыкнула:
– Унижение – это крючок. Нельзя выловить крупную рыбу, если у тебя ничего нет, кроме яркого поплавка.
– Ты стала продавать своим знакомым психологическую теорию и практику поведения с выбранным объектом? – Илюшин, кажется, развеселился. – Под видом приворота на брак и заговора на сексуальность?
– С клиентами-то по-любому разговариваешь, – просто ответила Олеся. – А у меня половина из своих девочек. Сначала шли лично знакомые. Потом стали появляться те, кто по рекомендации. Я сразу вижу, имеет смысл человека учить или только впустую тратить время. Если второе, то после одной встречи расстаюсь. Я никого не развожу, бабло из них не тяну до бесконечности.
– А тянешь, получается, из способных! – заключил Сергей.
– Этих способных, если у них все получится, десять встреч со мной обеспечат потенциально на всю жизнь, – высокомерно сказала Олеся. – Мои знакомые за кого попало не хватаются, выбирают питательных. Что плохого, если девочка выйдет замуж не за слесаря Ваську, а за успешного, состоявшегося человека?
Бабкину вспомнилась писательница Арина и ее муж. Судя по вилле на Бали, достаточно питательный.
– Но ведь к тебе приходят не только девочки? – спросил Илюшин. – Есть же и обычные клиенты, которым твои наставления не помогут? Те, что безумно влюблены и ждут от тебя приворота. Как ты выкручиваешься?
Сергей подумал, что сам бы он запнулся, выбирая подходящее определение. Профессионалки? Содержанки? А Макар мгновенно включил в свой словарик милое нейтральное «девочки», которое использовала сама Стряпухина.
Олеся негромко рассмеялась.
– Что смешного? – не понял Илюшин.
– Те, что безумно влюблены… – мечтательно повторила она. – Да, такие появляются регулярно. Я только по рекомендации работаю, но все равно то и дело заносит ко мне этих… мотыльков. Я отправляю их поймать черного петуха на растущей луне, перерезать ему горло, ощипать, сварить в родниковой воде, собранной девственницей в глиняную чашу, которую она сделает своими руками, и принести мне в одном пузырьке петушиную кровь, а в другом – бульон. И чашу не забыть. Ах да, и фоточку ненаглядного или ненаглядной! Тогда приворожу лучшим образом. Знаете, сколько влюбленных возвращается с пузырьками и чашами? – Она выдержала долгую паузу. – Ни одного! Приползают с фоточками, сопли распускают, рыдают, ползают на брюхе: Мирославушка, приворожи по фотке, не раздобыли мы петуха. А на самом деле они даже и не пытались. Это ж какие хлопоты! Как представишь, что нужно петуху своими руками на кухне горло резать… Он же паркет измажет! Все будет в кровище! А как мужу объяснить? И вообще, он воняет! Вот на этом и развеялась вся любовь.