– Нужно доложить или убрать лишнее? – Вопрос был задан в шутливой форме, но шуткой не являлся.
Лейла пожала плечами:
– Зачем это? Оставьте.
– Вы очень помогли мне и моему клиенту, – сказал Сергей. В его интересах было закрепить у девушки положительный рефлекс на его появление. – Это же не взятка, а благодарность.
Лейла не стала спорить, задавать уточняющих вопросов. Она просто замолчала. Бабкин подвез ее до пункта полиции, и по дороге они не сказали друг другу ни слова. Он обдумывал, не оскорбил ли ее своим предложением. Но перед тем, как выйти из машины, она повернулась к Сергею и довольно дружелюбно проговорила:
– Ну, желаю удачи. Если что, обращайтесь.
Помахала ему – движение было совсем детским, когда пальчики сгибают к ладони, – и ушла. Сергей проводил взглядом ее коренастую полную фигуру и в очередной раз подумал, что ни черта не понимает в молодых девицах.
– Здравствуйте, Эльза, – сказал Макар и прищурился, будто желая получше ее разглядеть. – Вчера утром вы забрали Олесю Стряпухину на своей машине. Куда вы ее отвезли и зачем?
Этого Эльза не ожидала. Она неуверенно взглянула на Макара, перевела взгляд на Бабкина, чуть округлила губы.
– Олесю? Какую Олесю? – Она явно пыталась выиграть время. – Простите, у вас можно курить электронные сигареты? – Это уже было адресовано официанту. Тот отрицательно качнул головой. – Вот блин! Курить так хочется…
– Слушайте, что за детский лепет, – пренебрежительно сказал Макар. – Имя подруги вам не знакомо, и вдруг срочно потребовалось сделать перерыв, чтобы сообразить, как лучше выкрутиться… Может, еще спиной к окну пересядете?
– По заветам Конан Дойла, ага, – поддакнул Сергей.
– Может, и пересяду. – Эльзу смутило их дружное нападение, но она пыталась сделать вид, что все это не более чем шутливая перепалка.
Сыщики смотрели на нее неприязненно, и она растянула губы в искусственной широкой улыбке:
– Уай соу сириоз?
– А ты не хочешь этот вопрос задать родителям Габричевского? – хмуро спросил Сергей. – Хоть сейчас могу тебя с ними связать. Они как раз прилетели в Москву, ждут, когда им выдадут труп сына, чтобы можно было его похоронить. Ждать им, возможно, придется долго…
Эльза перестала скалить зубы.
– А при чем здесь я? Я, что ли, его убила? – Она нахохлилась и стала выглядеть совсем юной.
«Красота – страшная сила, – сказал Илюшин Сергею, когда они ехали на встречу. – Но это обоюдоострое оружие. Эльза живет в окружении определенных паттернов поведения. К ней подлизываются, заискивают, ухаживают или сразу тащат в постель. Единственная реакция, которая ей не знакома, – это равнодушие. Не показное, чтобы привлечь ее внимание, а искреннее. Забудь, что у нее есть бюст и задница. Она – свидетельница, причем лживая. И только».
Сейчас, глядя на Эльзу, Сергей понял, что Илюшин был прав. Эта красивая девочка привыкла нравиться или как минимум производить впечатление. Не получая знакомой обратной связи от сыщиков, она растеряла свою самоуверенность.
– Вы его, наверное, не убивали. – Макар произнес это «наверное» без особой убежденности. – Но вы помогли скрыться свидетельнице по делу.
– Олеся – не свидетельница!
– Она общалась и с Габричевским, и с другими членами «Тук-тука», – возразил Макар. – И сбежала она, как вы прекрасно знаете, не без причины. Бросила клиентов, не предупредила помощницу… Это как, по-вашему, называется?
– Потенциальная сто пятая, – пробасил Сергей. – Умышленное причинение смерти другому человеку, от шести до пятнадцати лет.
Эльза воззрилась на него:
– Ты же шутишь, да? Она никого не убивала!
– А сбежала потому, что захотела развеяться, – согласился Макар. – Вы понимаете, Эльза, что если вина Олеси будет доказана, – а ее неизбежно на чем-нибудь поймают, не настолько она умна, – то есть шанс, что вас привлекут за соучастие? Конечно, для этого нужно будет доказать, что, помогая ей скрыться, вы знали, что спасаете убийцу. Но наш суд, самый гуманный суд в мире…
Закончить ему не удалось. Эльза стукнула маленьким кулачком по столу: