Глядя на него, Игнатов стал вспоминать различные гимнастические системы…
Взять, к примеру, для сравнения, китайскую систему физкультурных упражнений под общим названием "Игра птиц и зверей"- так ничего общего! Китайская "Игра" включала мягкие, плавные движения с очень умеренным, постепенным нарастанием темпа и объёма упражнений. Игнатов не по наслышке знал, что она не только развивает выносливость, силу и ловкость, но так же имеет и прикладное значение — нечто вроде джиу-джитсу! "Игра…" доступна разным возрастным группам и одинаково полезна и мужчинам и женщинам. Она сочетается с общеизвестными упражнениями: подскоками, приседаниями, сгибанием рук в локтевых суставах, наклонами… Как правило, китайскую гимнастику дополняет комплекс дыхательных упражнений, а так же элементы самомассажа, который заключается в более или менее длительном растирании конечностей и в лёгком покалывании груди, живота…
И японская методика, берущая своё начало в военной подготовке самураев, тоже никаким боком не состыковывалась с зятьковской, хотя в отличии от китайской, наоборот, включала импульсивные, взрывные упражнения. Они по сей день используются при тренировках фехтовальщиков, каратистов, дзюдоистов, а так же резких игровых движениях баскетболистов и гондболистов…
Ближе всего по духу и внешним признакам гимнастике Симакова соответствовала физическая культура эллинов, которая возникла из самых насущных потребностей всего живого: охотиться, добывая пищу, спасаться от опасности бегством или сражаться.
И, значит, двигаться, двигаться, двигаться…Такая естественная физическая культура не только безотказно служила грекам, но и стала поэтому подлинной эстетической нормой для "видового" человека, как природного существа…
Но и она имела существенные отличия от системы Степаныча!
Между тем Симаков приступил к очередному упражнению. Игнатов, глядя на него, просто обомлел. Зять преобразился на глазах и стал напоминать Косте… медведя! Это было удивительно! Он, словно всамделешный косолапый, медленно раскачивался из стороны в сторону, перенося свой центр тяжести с одной ноги на другую, так же, как и мишка, характерно поводил головой, стараясь не останавливать своего взгляда ни на чём; руки, подражая звериным лапам, он слегка вытянул вперёд, полу согнув их в локтях…
Следующее упражнение так же заинтересовало Костю. Симаков встал на мысочки и медленно, на счёт "семь, " присел широко разведя колени, держа спину прямой и стараясь не касаться пятками пола. При этом он сводил руки вместе и как бы обхватывал ладонями невидимый столб энергии, бьющий с неба в землю между его колен; плавно скользя по нему вниз — приседая, и вверх — поднимаясь и разводя руки в стороны. Это упражнение зять повторил ровно семь раз! "Оно даёт возможность подпитываться энергией космоса," — подумал Игнатов.
Симаков же приступил к заключительной части своей гимнастики — комплексу дыхательных упражнений. Выпуская воздух из лёгких, он время от времени с выдохом отчётливо произносил звук: "Зу-у-у-х-х… у-у-х-х… х-х-х…", при этом стоял в трёх шагах от стены и отжимался на длину вытянутых рук на счёт "семь".
В заключении Симаков облился холодной водой из ведра, стоящего на завалинке вытерся насухо домотканым рушником и только после этого радушно обнялся с Игнатовым.
— Ну, здорово, Константин! Быстро же ты, однако, нынче собрался! А то, бывало, зовёт тебя Клавдия в гости, никак дозваться не может…
— Просто подвезло: работы в институте заметно поубавилось, вот и отпустили на недельку за свой счёт… Слушай, что за упражнения ты сейчас делал?
— Эту гимнастику мне отец — упокойник показал, когда я ещё под стол пешком ходил. Наказывал заниматься постоянно, да куды там! У пацанов в голове, сам знаешь, что гуляет… Позанимался я чуток и бросил… Только в армии и вспомнил
о ней… Дюже она выручила меня тогда… Как обженился — снова бросил и до сего дня и не вспоминал. А утром отец приснился, спросил, занимаюсь ли я гимнастикой и укоризненно так покачал головой. Всё, теперь снова вернусь к занятиям!
На звук голосов из избы выглянула Клавдия. Увидев брата ахнула, всплеснула руками и бросившись к нему, повисла на шее, целуя в обе щеки.
— Костик, братик приехал!
Когда прошли первые волнующие минуты встречи, с обоих сторон посыпались вопросы о житье-бытье и здоровье, о родственниках, друзьях и знакомых… Костя вручил сестре нехитрые гостинцы, а та, обозвав себя "дурой несусветной", умчалась в дом готовить угощение и накрывать стол.
Мужчины остались одни. По случаю выходного дня/сегодня была суббота/ Симаков на работу не пошёл. Он подвёл гостя к яме:
— Вот он, мой колодец! Что-то с ним неладно, шуряк. — и вкратце рассказал о нестандартном поведении домашней животины вблизи ямы.
— Может, тут из земли излучение какое бьёт?
Вспомнив про нашествие ворон, он посмотрел на дерево: так и есть — на нижних ветвях вяза опять притаилось птиц пять-шесть. Выглядели они какими-то квёлыми: то ли не выспались, то ли заболели…
— Вишь, ты, — указал на ворон Симаков, — Так и сидят день-деньской и не улетают. Всё в колодец норовят заглянуть. А сами — что твои наркоманы!
Игнатов с интересом взглянул на ворон. Без сомнения пернатые чувствовали энергетику Врат, а отсюда можно было сделать вывод, что те до сих пор находятся в рабочем состоянии! Он всё искал предлог, что бы начать разговор и открыть Симакову глаза на истинное положение вещей, но подходящий момент никак не наступал.
И тогда Костя решил, что пока с признанием повременит. Пусть зять сначала найдёт свои Врата! При наличии артефакта фантастические объяснения воспримутся им, как реальные факты, и не будут выглядеть голословно…
Внимательно посмотрев на задумавшегося шурина, Симаков поинтересовался:
— Сам-то ты, случаем, ничего такого не ощущаешь? Тошноты, например, или головокружения?
— Да нет, Степаныч, всё нормально.
— Вот и Клавдия давеча постояла по над ямой — и тоже всё ничего! А как пошла в хату, так сознание потеряла!
— Да ты что? — встревожился Игнатов.
— Точно говорю! Но ты не волнуйся, это было в первый раз. Сейчас ей колодец нипочём, привыкла…
— Я, Степаныч, как прочёл ваше письмо, так целый чемодан аппаратуры собрал и с собой привёз. Только я его у развилки спрятал, что бы зря не надрываться. Вот привезём его, я сделаю соответствующие замеры и точно скажу тебе, есть или нет в колодце излучение… — пообещал Игнатов, а про себя подумал:
"Есть! И ещё какое! Это видно и невооружённым глазом. Врата практически совсем рядом, возможно от поверхности их отделяет только тонкая прослойка земли…"
— Договорились, шуряк. Позавтракаем и сгоняем за твоим чемоданом. А потом я займусь с колодцем. Водичка должна вот-вот появиться. Поможешь мне, подстрахуешь? "
— О чём речь, Степаныч? Зачем бы тогда и приезжать?
Завтрак прошёл в весёлой и непринуждённой обстановке. Клавдия накрыла стол под навесом летней кухни, что бы не париться в четырёх стенах. Свежий воздух, душевный настрой и привезённый Константином коньяк способствовали здоровому аппетиту. Во время застолья чуткий по природе Игнатов неожиданно уловил, что сестру и её мужа связывает какая-то тайна из разряда семейных. Оба так и светились тихим счастьем…
Из недомолвок и брошенных друг на друга мимолётных многозначительных взглядов, он понял, что и чету Симаковых переполняет некое радостное чувство, природу которого он так и не смог угадать…
Отгадка же заключалась в том, что под утро оба супруга одновременно прочувствовали, что лечение друидов дало свой положительный результат!