Сообщение было от какого-то музыканта, он предлагал вступить в группу Мише. Даже материал прислал, который они исполняют.
Это известие убило Мишу на время. Он лег, дрожа. В нем заиграл комок чувств, среди которых положительных не было. Была зависть, уязвленная гордость. Вскоре, конечно, через пару минут все прошло. И тут на него напал страх.
“Как? Песни? Мне же свои надо дописать … как же это… Играть с ними? А если … нет, я не могу … мне нужно свои … да и дел много, других … хотя…”
Он захотел убежать, снова. Это было привычно для него. Однако нужно было теперь дать ответ на предложение, он почему-то так решил. Его выбор бился в конвульсиях, и Миша никак не мог определиться. Он ведь только что убежал, а мысли снова его схватили. У него на лице выдавилась ухмылка, прямо как перед его прошлым выходом.
«Нет, мне не это надо сейчас… да!»
Миша весь трясся от подступавшего ужаса и напряжения. Вдруг, как молния, влетела в голову мысль:
«Поэма!»
Он вскочил и выбежал на улицу. Монтажера уже не было, но провода все еще висели. «Аккуратнее…» - подумал Миша.
Идея поэмы стала для него спасительной нитью, за которую он ухватился и убежал от новой и неожиданной «проблемы».
Когда Миша вернулся в первый раз, уже был поздний вечер. Сейчас же, учитывая его новое желание пробыть на улице как можно дольше, понятно, что вернется он только утром. Ночь не пугала Мишу, идея стала завлекать его и он, чтоб удлинить путь и вдохновиться, пошел на Ваську. Всю дорогу туда у него в голове горело одно слово: поэма. Ему не приходило каких-то громоздких сюжетов или иных фантазий. Одна только мысль, что он может написать поэму, будоражила его все больше и больше. Миша даже подпрыгнул, чем испугал прохожего.
Он так спешил, что через полчаса оказался у Эрмитажа. Весь горящий, Миша наконец определился с целью поэмы: «Напишу ей, этой, в магазине! Она красивая, кажется…» Конечно, цель эта была не столь необходима. Зажигала Мишу именно мысль о самой поэме. Переходя Неву, он в голове уже будто и написал поэму, уже успокоился и показывал ее близким и незнакомым людям, которые обступили его. Миша с жаром читал строчки, а они все говорили: «Да, прекрасно! Прекрасно!». Хотя, естественно, никакой поэмы не было, ни одного наброска и ни одной детали.
На Ваське Миша очень быстро дошел до нужного дома, прошел во двор и зашел в подъезд. У него были ключи, он их давно купил, чтобы смотреть на дворы-колодцы и лазить по крышам. Это еще пара его увлечений.
Попав в колодец, Миша немного успокоился и отдышался. Это был не простой двор – все стены были исписаны желаниями и много чем еще. По легенде, если загадать желание в этом колодце и посмотреть наверх, на небо, оно сбудется.
Миша был здесь до этого всего раз, и тогда желание не сбылось. Почему он пришел сюда, он не знал. Однако именно здесь и сейчас поэма для него стала фактом, точно он ее всю наизусть знает. Страх, который выгнал его из дома, пропал. Мише показалось, что с него что-то тяжелое и невыносимое свалилось.
Глаза его уставились в небо, которое было закрыто решеткой на крыше, и губы разошлись в стороны от широкой улыбки. Она была искренняя и совсем не похожая на ухмылки дома перед выходом. За весь день Миша в первый раз по-настоящему обрадовался. Желание теперь очень четко (в отличие от всех мыслей) прозвучало в голове Миши:
«Хоть бы я успокоился!»
Его резко ударило в голову: он же убежал и нужно обратно. Он даже голову опустил. Полгода Миша находился в какой-то бешеной однообразной скачке, но временами он трезвел. Сейчас как раз было такое состояние. Мысли опять ударили: «Все же надо ответить … подумать над этим хотя бы». Он очень не хотел уходить и ждал чего-то. Ничего не происходило, Миша тронулся с места.
Вдруг где-то сверху начали играть на фортепиано. Странно, ведь ночь. Миша очень удивился: « Это же будто мне ответили!» Кто играл и где играли, он не знал. Это остановило его. Каждая нота доносилась до него сквозь муть, он как-то смазано слышал, хоть и пытался слушать очень внимательно. « А может…» Новая идея пришла и освежила Мишу: «Да что там дома?! Опять метания?!» И он успокоился и просто стал слушать дальше. Ему представилось, что он гнойная рана, и чем больше льется музыка, тем ближе он к своему надрыву. Когда игра прекратилась, Миша, до этого поднявшись на носках,с силой опустил ноги на землю, вздохнул и лопнул. Рана вскрылась, и он отправился к выходу.
О поэме Миша и думать забыл. Когда вернулся, тихо вошел в квартиру, и, как ему показалось, никого не разбудил. В комнатушке в нос ударила духота, Миша открыл окно, но это не шибко помогло. Он прилег, полежал чутка, потом встал и решил все же написать что-нибудь. «Чертова поэма!» Миша взял ручку, открыл тетрадь, включил лампу и задумался.