Жандарм медленно направилась к дому, обходя стволы деревьев и обшаривая глазами землю, усыпанную опавшими листьями. Подходя к дому, она выбрала тропинку, по которой убегал нападавший, и быстро добралась до заднего фасада здания с площадкой, выложенной белым гравием. Луиза шла вдоль здания, проходя позади кухни, гостиной и комнат, в которые можно было попасть из первой половины коридора, потом свернула направо за угол и дошла до застекленной двери в спальню. Убегая, преступник наверняка выбрал самый прямой путь. Поэтому Луиза мысленно прочертила диагональ между дверью и противоположным углом здания и прошла вдоль нее, не отрывая взгляда от земли, пытаясь найти в гравии хоть что-нибудь. Но она ничего не нашла. Криминалисты уже прочесали эти места, и безрезультатно, так на что же она рассчитывала?
Луиза уже собиралась повернуть к главному входу, когда за стеклянной дверью кухни возникла Валериана Дюкуинг. Выглядела она довольно зловеще: черные «Мартенсы» до середины икры, черные эластичные брюки с блестящими молниями и черный же свитер с широким воротом, в котором виднелись бретельки от бюстгальтера, тоже черного. Этому соответствовал черный макияж: подведенные глаза и тени на веках придавали суровость ее взгляду. Верхняя часть левого уха, за которое она зачесала свои жесткие волосы, была украшена четырьмя маленькими серебряными черепами, а на правой брови висел пирсинг в форме конуса, как раз под челкой цвета воронова крыла. В больнице на молодой женщине не было ни этой одежды, ни украшений, и таким образом Луиза только сейчас увидела, как выглядит в жизни судмедэксперт. Она подумала о Мари-Клер Дюкуинг — типичной достопочтенной представительнице мелкой буржуазии — и мгновенно поняла смятение этой пожилой женщины.
Хозяйка дома бросила на Луизу недовольный взгляд через стекло и открыла задвижку.
— Добрый день, мадам, я реконструировала здесь путь, по которому прошел преступник. И сейчас как раз собиралась подойти поздороваться, — объяснила Луиза.
— Ладно, входите здесь.
Жандарм шагнула в кухню, и ее окутало приятное тепло. Через секунду появился Бальто и радостно запрыгал вокруг.
— Эй, привет, Бальто! Ты в порядке, пес?
— Спасибо, что позаботились о нем, — взволнованно сказала Дюкуинг, слабо улыбнувшись и не сводя глаз со своего кокера. — Не знаю, что бы я делала, если бы…
Не договорив, она опустилась на колени и запустила руки в шелковистую шерсть животного. Луиза наблюдала: лицо женщины преобразилось от контакта со своим питомцем, улыбка сделала ее очень красивой.
— Ему снятся кошмары, как только он засыпает… Думаю, он тоже очень напуган, — сочувственно заметила медэксперт. — …Хотите что-нибудь выпить?
— С удовольствием. Эта изморось пробрала меня до костей.
— Чаю? Кофе?
— Кофе, спасибо.
Дюкуинг налила две чашки эспрессо и протянула одну Луизе, не пригласив ее в гостиную.
На стене над раковиной тикали небольшие часы, неустанно отстукивая медленное течение времени. Луиза оглядела кухню. Она была чистая, функциональная и совершенно безликая.
— Как вы себя чувствуете? — наконец спросила она.
— Плохо. Но в этом нет ничего странного, правда ведь?
Луиза кивнула в ожидании продолжения. Так как его не последовало, она заговорила снова:
— Меня не было в понедельник в жандармерии, когда вы давали показания, и я…
— Разумеется, поскольку вы были у моей матери, — насмешливо прервала ее Дюкуинг. — Я узнала это от своего брата, который не удержался и позвонил мне, чтобы узнать о произошедшем.
Молодая женщина, казалось, ждала объяснений и смотрела на собеседницу с некоторым неодобрением.
— Верно, — призналась Луиза. — Я просто делаю свою работу.
— Разбирая по косточкам мою жизнь?