Глаза заволоклись слезами, по телу побежала дрожь. Какое-то движение заставило его выйти из ступора, и он поднял голову. Валерианы не было.
– 14 –
Двадцать лет назад: начало октября 2001 года
Клара обводит глазами кафетерий и находит то, что искала: белокурую, в завитках, шевелюру. Она обходит столики и, оказавшись за спиной своего друга, осторожно тянется указательными пальцами к его ребрам.
— Даже не пытайся, Клара!
Застигнутая врасплох, она застывает.
— Фу… Какой ты скучный, Тиб!
И она ерошит ему волосы, что он ненавидит еще больше, чем щекотание ребер.
— Прекрати!
Клара хохочет и садится напротив своего друга детства. В ту же минуту в микрофоне раздается голос официанта:
— Заказ № 12.
— Это мой! — говорит он, вставая. — Сейчас вернусь. Кстати, тебе взять что-нибудь?
— Если у них еще остались — энергетический батончик с инжиром!
— Возьму, зайка.
Она смотрит Тибу вслед и замечает, что он стал еще толще. Мешковатые джинсы и широкая толстовка, призванные подчеркнуть непринужденный стиль своего владельца, не способны скрыть его уродливый силуэт. Юная спортсменка спрашивает себя, не должна ли она затронуть эту щекотливую тему, но думает, что расстройство пищевого поведения ее лучшего друга восходит к давним временам и, несомненно, связано с его катастрофической семейной ситуацией: Тиб не ест, он подавляет ощущение пустоты. Ему, единственному сыну отца-кардиолога и матери-анестезиолога, пришлось иметь дело с постоянно меняющимися нянями, довольствуясь минимумом родительского присутствия: две-три еженедельные трапезы на скорую руку, подарки на столе в день рождения, несколько слов, оставленных на стикерах, пластиковый контейнер с едой для разогрева, выстиранное белье для развешивания, отмена кино, запланированного на выходные, из-за аврала на работе или сверхурочных… С годами в отсутствие родителей он стал проводить бо́льшую часть времени в соседнем доме, у Клары, самовольно заняв чердак, предназначенный для отдыха и игр. Оглядываясь назад, Клара догадывается, что ее отец устроил им этот уголок не случайно… Тибо возвращается с подносом в руке, и Клара предпочитает не замечать газировку, огромный кусок пиццы и кулек с картошкой фри.
— Ну, и как дела? — интересуется он оживленно. — В последнее время я вижу тебя нечасто.
— Нормально! Но дни расписаны до минуты. Между уроками, домашними заданиями и тренировками мне даже присесть некогда. А ты как?
— Лучше бы я остался со своими предками, — иронизирует он, вгрызаясь в пиццу. — Да нет, все в порядке. Класс у меня в целом отличный.
Клара подозревает, что у ее друга тяжелая жизнь. Сколько раз она видела, как над ним издевались из-за его полноты! Он типичный объект для травли: толстый подросток-ботан. Убийственное сочетание! В коллеже он проявлял презрительное равнодушие к насмешникам, повторяя ей на все лады: «Зачем мне обращать внимание на этих тупорылых дебилов?! Я самый везучий парень на планете: у меня есть ты! А эти шуты гороховые аж позеленели от ревности: они уверены, что у нас с тобой роман!»
Вот только с начала учебного года ситуация резко изменилась. Друзья почти перестали видеться. Конечно, сказывается плотный график, но в глубине души Клара понимает, что дело не только в этом.
— А твои учителя? — спрашивает она снова.
— Они хорошие, вполне милые люди. У меня только небольшие проблемы с мадам Бернье, учительницей физкультуры. Мой верховный судья и борец с лишним весом, которая никак не оставит меня в покое, но я возьму ее измором, вот увидишь! — говорит он, улыбаясь.
Клара закатывает глаза.
— Ты мог хотя бы попробовать!
— Что, гимнастику на коврике? Как ты себе это представляешь? Я намерен сохранить свое драгоценное достоинство и отказываюсь изображать танцы тюленя на льдине!
Клара заливается искренним смехом прежде, чем осознает, что Тиб снова уклонился от неприятных вопросов с помощью своего любимого оружия — юмора. Она смотрит на него с нежностью и упреком. Они оба так хорошо знают друг друга, что слова часто не нужны. Ее друг доедает пиццу, вытирает пальцы о бумажную салфетку и хватает Клару за руки.
— Знаешь, я скучаю по тебе.
— Да, я знаю. Я по тебе тоже скучаю, Тиб. Мне не хватает наших споров. А кроме тебя, мне некому довериться.