— И что же ты ему скажешь? — полюбопытствовал принц.
В лунном свете его глаза ярко сверкали. От его тяжелой ноши исходило отвратительное зловоние, но он без труда тащил на себе Шакура и лишь морщил нос. Принц был явно доволен собой, наслаждаясь чувством опасности и тайной.
— Так что мы ему наврем? — повторил он вопрос.
— Я скажу, что мой собрат выпил больше положенного и, поскольку мне одному было его не дотащить, я нашел человека, согласившегося помочь. Нрав у сторожа добрый. Он привык к подобным басням. Поворчит немного, возьмет с нас обещание исправиться, а потом отпустит.
— Ладно, только давай поживей, — сказал Дагнарус.
Он усадил Шакура в угол, брезгливо вытер руки и отряхнул одежду. Шакур ерзал на месте и что-то бормотал — действие сонного зелья начинало ослабевать. Дагнарус внимательно оглядел замок.
— Внушительная штучка. У тебя есть ключ?
— Нет. Привратник не выпускает его из рук. Но у меня есть магия.
Гарет опасливо оглянулся на Шакура.
— Будьте настороже, ваше высочество. Если что не так — дайте мне знать.
Дагнарус и не думал быть настороже. Он беспечно прислонился к стене, скрестил руки и запрокинул голову, наслаждаясь звездным небом. Гарет не мог разглядеть ни единой звезды; казалось, тьма окутала его с головы до ног. Он еще раз с тревогой посмотрел на Шакура. Увидев, что тот снова затих, Гарет принялся возиться с замком — обыкновенным тяжелым замком, повешенным от обыкновенных воров. Магические замки предназначались для защиты от посторонних магов. Видимо, храмовое начальство решило, что чужие маги вряд ли захотят сунуться в погреба и кладовые Храма.
Драгоценного времени оставалось все меньше и меньше. И все же Гарет ненадолго замешкался, чтобы собраться с силами. Как и все остальные виды магии, магия Пустоты требовала немалого напряжения. Но если магии Земли, Огня, Воздуха и Воды черпали силу каждая из своей стихии, магия Пустоты должна была чем-то заполнять Пустоту. Этим «чем-то» всегда становилась жизнь самого мага, тело которого покрывалось новыми болезненными отметинами. Неправильно произнесенное заклинание могло стоить магу жизни. Гарет знал: чем сильнее действие заклинания, тем болезненнее и разрушительнее для его тела будут последствия. И здесь он почти не отличался от пьяницы, просыпающегося наутро с гудящей головой и ломотой во всем теле.
Гарет семь раз дохнул на замок.
— Именем Пустоты я призываю воздух, — произнес он. — Пусть воздух разрушит металл этого замка.
Замок уже был слегка заржавевшим. Магия подхлестнула то, что могло бы тянуться еще долго. Гарет снова дохнул на замок и увидел в лунном свете, как железо приобрело коричневатый оттенок и начало отслаиваться. Он хотел было дунуть еще раз, но воздуха в легких больше не было. Сердце перестало стучать ровно и уверенно. Теперь оно колотилось с перебоями. В глазах, отражавших мерцание звезд, промелькнул страх. Гарет изо всех сил старался восстановить дыхание. Наконец ему удалось сделать судорожный вдох. Биение сердца вновь стало ровным.
Дрожащий и измученный, он был вынужден на мгновение прислониться к двери, хотя время едва ли позволяло мешкать. Гарет чувствовал жжение и жар в разных частях тела; там стремительно появлялись прыщи. Хорошо, что Дагнарус не увидел его слабости, причин которой принц все равно не понял бы. Гарет продолжал дышать на замок, пока под ногами не выросла целая горка ржавчины.
Он несколько раз подергал замок. Тот поддавался. Гарет ослабил силу заклинания. Замок качнулся и повис на скобах ворот. Гарет прекратил свои разрушительные действия. Он не хотел, чтобы замок вовсе рассыпался в прах — это могло бы вызвать подозрения.
— Отличная работа! — похвалил Дагнарус. — Я восхищен. Как тебе это удалось?
— Не будем терять времени, ваше высочество, — резко ответил Гарет.
Он все еще дрожал от волнения и усталости, его не радовала похвала принца.
— Берите Шакура и следуйте за мной.
Лицо Дагнаруса помрачнело. Принц не любил, когда подданные ему приказывали.
— Простите меня, ваше высочество, — спохватился Гарет.
У него тряслись руки, все тело покрывал холодный пот.
— Я сам не свой... Этот отвратительный замок...
Не говоря ни слова, Дагнарус снова взвалил Шакура на плечо и вошел в Храм вслед за Гаретом. Послушник, дрожа и вздыхая, закрыл за собой ворота. Когда утром их обнаружат незапертыми, во всем будет виноват лишь вконец проржавевший замок.
У входа стоял бочонок с факелами. Гарет взял один из них. В кладовых даже днем было темно. Магия Пустоты заставила факел вспыхнуть. Подняв его над головой, Гарет повел Дагнаруса вместе с его ношей в просторный туннель, разветвлявшийся на несколько других туннелей. Они вели в кухню, к винным погребам и сушильням. Запахи сохнущих трав перемешивались в воздухе с хмельным запахом вина и едва ощутимым запашком тления, исходившим от птичьих тушек, которые свисали с крюков. Свет и шаги распугали мышей и крыс, пировавших на горках рассыпанного зерна.
Они добрались до кухни, сделав еще один поворот и пройдя мимо огромных бочек с вином. Из кухни начинался очередной ход. Дагнарус вскоре запутался во всех этих разветвлениях и поворотах, однако Гарет уверенно вел его дальше. Прошло не менее четверти часа с того момента, как они проникли в Храм. Принца не на шутку тревожило, что Шакур с каждой секундой все более и более приходил в себя. В это время Гарет остановился перед высоким сводчатым входом, сложенным из мраморных блоков.
Шакур, до сих пор что-то бубнивший себе под нос, вдруг поднял голову и выкрикнул несколько непонятных слов.
— Можете его успокоить? — прошептал Гарет.
— Только если задушу, — мрачно усмехнулся Дагнарус. — Хватит дергаться, тварь проклятая! — рявкнул он на свою ношу. — Ты зря волнуешься, Меченый. Я мог бы привести сюда целую армию, и никто бы ничего не заметил.
— Возможно, — согласился Гарет, в ушах которого из-за чувства вины даже самый слабый звук превращался в оглушительный грохот, способный разбудить мертвых.