Выбрать главу

Расул Гамзатов

Колокол Хиросимы

1

«Камень, срывающийся со скалы, Где ляжешь ты через мгновенье?» «В подножье горы, где, цвéта золы, Другие лежат каменья».
«Куда, моя песня, летишь чуть свет В багровом предутреннем дыме?» «К подножью холма Незабытых Бед!» «Где же такой?» «В Хиросиме!»
«Песня моя, в чужеземную даль, Может, летишь ты без нужды?» «Нет, не чужда мне чужая печаль, Муки чужие не чужды!»
«Песня,            на свете так много утрат, И мертвые невоскресимы. Что будешь ты делать?» «Бить стану набат В колокол Хиросимы!»
Пусть на столбе он гудит что есть сил, Прикованный цепью опорной, Об аде,            который не выдуман был, А явью был рукотворной.
Бью в колокол этот каждой строкой, О том поведать желая, Как вдруг испарившеюся рекой Обернулась река живая.
Плакальщиц мира родная сестра, Где в камень впечатались тени, Встала обуглившаяся гора Пред городом на колени.
Молю услыхать колокольный зов Пламенем заживо стертых. Жаль, что господь не доверил мне слов, Что воскрешают из мертвых.
Я заклинаю:                   набатно гуди Сквозь версты, и лета, и зимы У человечества в каждой груди, Колокол Хиросимы!
И Тихий заставь грохотать океан, И, все озаботив режимы, Решительно властвуй над памятью стран, Колокол Хиросимы!
Восстаньте, исчезнувшие в огне. Пусть кровь заклокочет в аортах. Колокол бьет, и кажется мне — Вы восстаете из мертвых.
Мнете траву на зеленых лугах, Не тени, а смертные люди. Вновь пламя разводите в очагах И поклоняетесь Будде.
Висят, как игрушечные, сады. У садовников лет в запасе Не меньше, чем палочек для еды, Зовутся которые «хаси».
Не ломом железным — гулкой строкой Бью в колокол воспоминаний. Воскреснув на улице городской, Влюбленные ждут свиданий.
Стучат очарованные сердца, Как прежде,                   как прежде,                                     как прежде. И прозревают глаза у слепца, Отчаявшегося в надежде.
Вижу: восстал из могильных пластов, Исполненный многообразья, Сонм человеческий всех возрастов, Исчезнувший в одночасье.
Люди,          обличье у них не одно, — И лик торжествует над маской. Смотрит на девушку в кимоно Парень с набедренною повязкой.
С губ его сходит молчанья печать И — вырывается слово. Стрелки часов заходили опять Велением вещего зова.
Стою в кругу воскрешенного люда, Вверху — облака-пилигримы. «Люди, скажите, кто вы? Откуда?» «Мы люди из Хиросимы!»
Плачу, но слезы не застят мне глаз, Сердце — открытая рана. «Кто вы?» И вдруг мне послышался глас: «Мы люди из Дагестана!»
Страны, задумайтесь! Не для легенд Бьет колокол где-то близко. «Кто вы?» «Мы люди из графства Кент!» «Кто вы?» «Мы люди из Сан-Франциско!»
Насторожитесь! Колокол бьет. И видеть повсюду должны мы Журавлика, выпущенного в полет Девочкою Хиросимы.
Бумажный журавлик, в небе плыви! Взрыв атомный не убывает. Смерть — белогвардейка:                                       она в крови Шарики красные убивает.
Слабенькой ручкой отправленный в путь, Журавлик,                ведь люди спасимы! Сегодня моим Вергилием будь, Девочка из Хиросимы.

2

Земной верстою и морскою милей Печали не измерить все равно. Веди меня, мой маленький Вергилий, И посетим живых мы заодно.
Вот госпиталь,                      где врач у изголовья Ровесницы твоей встречает ночь. Угасшая сама от белокровья, Вздыхаешь ты:                      «Ей нелегко помочь».
~ 1 ~
...