Дана не могла больше держать вопрос в себе. Она стояла, глядя в пол.
— Они делают коридор, — выпалил Эйнар.
— Коридор? Какой еще коридор?
Она отшатнулась.
— Разве тебе еще не стало ясно? Ты еще менее проницательна, чем я думал, — Ториссон покачал головой. — Это эксперимент... С Дырами.
— Какой эксперимент? — Дана медленно подняла на него глаза.
— Они хотят соединить два мира, — с горечью отозвался Эйнар, — сделать так, чтобы сообщение с миром мертвых и миром живых стало возможным. В обе стороны.
— Ты бредишь... — ответила Дана. Эйнар хотел возразить ей, но его внимание привлекли глухие размеренные удары чем-то тупым. Звук шел сверху.
Они подняли взгляды к закопченному потолку — в углу оторвался довольно большой кусок паутины и плавно заскользил вниз.
— Видишь — они готовятся, — обреченно и спокойно заметил Ториссон.
— Я не верю, что подобное возможно. Не представляю, с кем им пришлось пойти на сделку...
— Поверь, у местных охотников много союзников, — ответил Эйнар, — лаборатория моей матери идет на кровавые, очень кровавые сделки. Думаешь, деньги правят этим всем? Ты же видела, что именно.
С потолка уже сыпалась мелкая крошка, а холод становился все сильнее.
— Я думаю, лучше нам выйти на улицу... потолок рухнет на голову, чего доброго, — заметил Ториссон и резко распахнул дверь, и, как будто вынырнув из плена мутной воды, глубоко, с наслаждением вдохнул.
Они разожгли костер прямо на клумбе. Серый снег вокруг был хорошо утоптан, дрова Эйнар принес из сарая, но они отсырели, поэтому в качестве них сгодилась его дверь. Правда, она была промазана какой-то гадостью, и дым из-за этого приобрел специфический запах.
Дана сидела на корточках у костра, протянув к огню замершие руки. Вокруг открывался унылый вид — резко убегающий вниз склон заснеженного холма, редкий лесок поодаль. По бокам от клумбы располагались садовые постройки из серых досок, с покосившимися крышами.
— Ты давно знал об этом? — спросила Дана. Эйнар кивнул: он понял, что ей нужно простое человеческое общение, слышать чужой голос; и не столь важно, о чем будет разговор. Ториссон вышел из сарая с ворохом старых газет в руках. Он подошел к ней ближе и кинул их на снег.
— Про открытие коридора я знаю около полугода, — глядя вдаль, сказал Эйнар. — Сначала охотники хотели использовать меня в качестве подопытной крысы. Но моя мать щедро заплатила им. А ей... Ей нужно измерить энергию, которая будет высвобождаться в результате прорыва Коридора, — сухо рассказывал он, — вроде, она нашла добровольца.
Дану передернуло. Она смотрела на свои ботинки.
— Когда... это будет?
Эйнар устало опустился на землю подле нее.
— Почем я знаю. Как получится... Они же не устраивают из этого пышной готической церемонии с черными занавесями, кровью пополам с вином в серебряных кубках и речами, полными дешевого пафоса и завываний.
— Неужели никто не в силах помешать такому? — Дана поежилась, натянув меховой ворот до ушей.
— Моя мать утверждает, будто коридор неопасен, — ответил Ториссон. Но сам он в это не верил.
— Ты так спокойно говоришь об этом... тебе все равно? – спросила Дана.
Эйнар равнодушно посмотрел на нее из-под черной шапки, натянутой на почти на глаза:
— Я все равно ничего не могу изменить.
Дана кивнула. Равнодушие Эйнара, казалось, передалось и ей, и они вновь замерли у костра в полной тишине.
7
Запах гари въелся рабочим под кожу. В котельной раскалились стены, вибрации сотрясали всю Лабораторию. Огонь гудел, пел мрачную и торжественную песнь, видимо, о том, что Эксперимент близится к концу, что завершающая стадия и начало Нового близко. В Лаборатории соединилось все – магия с механикой, электричество и паровые двигатели, химия и алхимия – чудовищные союзы несовместимого. Лаборатория была самим обращением свинца в золото, рождением философского камня, алхимической небесной свадьбой.
Чудовищная машина должна была соединить навеки покинувших этот мир и тех, кто остался, призвать в свидетели ангелов и бесов, и заставить отвернутся Бога от этих противоестественных союзов.
Возможно, навсегда.
***
Они просто не хотели мириться с необратимостью смерти. Что такое смерть? Еще один человек покидает мир навсегда. Мир – это то, что и есть жизнь; каждодневные действия, мысли, ход времени; предметы, субъекты и объекты, люди, нечто духовное и нечто материальное, баланс у каждого свой. Единственно одно – все это кончается. Для тех, кто уходит – впереди непознаваемый путь иного, для тех, кто остался – закрытая дверь. Но нашлись те, кто решил открыть ее, узнать, будучи живым, что такое мир мертвых, и установить свой собственный закон.