Эйнар быстрым шагом вернулся по лестнице в холл первого этажа и занялся поисками двери. Ее не было. Он обошел помещение по периметру еще и еще. Единственное, на чем остановился взгляд, были новые параллельные полосы на полу. Ториссон устало опустился на землю.
Тут Эйнар увидел, что входная дверь не заперта, а прикрыта. Слабые лучи розового света проникали в холл. Либо закат, либо рассвет – солнце низко. Ториссон подумал о том, что можно уснуть прямо здесь, прислонившись спиной к стене. Холод уже не мешал ему, наверное, вошел в привычку.
— Новый день, — услышал вдруг Эйнар незнакомый голос. Двое теней медленно и неслышно шли через холл к двери, величественно, будто плыли. Эйнар не стал дожидаться, пока они выйдут, а встал и побрел к ведущей наверх лестнице.
8
Он уже видел их всех до этого. Смутные тени, или полупрозрачные облака, скользящие туда—сюда по коридорам, распахивающие двери, тягостно вздыхающие и вопросительно заглядывающие в глаза – они были такими же обитателями Лаборатории, как и вся многочисленная администрация: рабочие, ученые, слуги, инженеры, врачи, весь тот сброд, собранный для великой или пустой цели.
Ториссон не понимал, почему этих сторонились – они не внушали ни страха, не вызывали оторопи. Порой эти, естественные обитатели промерзшего здания казались более реальными, чем люди.
Призраки.
Они и были – как люди, явно живущие или жившие, люди, словно бродящие во сне, люди, глубоко задумавшиеся или потерявшиеся в своих мыслях, люди, идущие без цели, из ниоткуда и в никуда, навек забытые, все оставившие существа. Ториссон неожиданно понял одну вещь – Дана никогда не видела их, поэтому-то и не спрашивала, кто они такие. Эти забредали и в их убежище, медленно бродили вдоль стен и вверх-вниз по трубе.
Эйнар поднимался вверх, в колокольню. В районе шестого этажа он нагнал группу инженеров в черных спецовках, мрачных и сосредоточенных. До колокольни они поднимались вместе.
Черный колокол раскачивался от сильных порывов ветра, но ударов слышно не было. Ториссон подошел к ограждению и взглянул вниз.
Деревья тяжко пригибались к земле, снег поднимался вверх и мутными струями тек вдоль земли.
Прозрачный, неоднородный, и не абсолютно белый снег – то ли в сторону Лаборатории, то ли прочь от нее.
***
Прошло несколько дней. Ториссон натыкался в комнате на вещи, оставленные Даной, собирал их и отгребал в сторону, чтобы через некоторое время опять найти их разбросанными.
Он не понимал, куда она делась: все попытки поисков были неудачными. Он неожиданно подумал, на исходе четвертого дня с ее исчезновения, что она могла уйти из Лаборатории.
Куда и каким образом – Эйнар силился придумать и не мог, его мысль сразу уходила в сторону.
Ториссон пробовал разобраться с картами: сверял одну и другую, бродил по Лаборатории, сам делал наброски. Он даже узнал, где находится общежитие рабочих: на втором этаже, за двойной стеклянной дверью оказался большой холл с множеством дверей через каждую пару метров – видимо, комнаты рабочих были совсем уж маленькими.
Более того, в общежитии он увидел еще одну карту. Она была похожа на те, что уже были у Эйнара: но с разницей в том, что там были минусовые этажи, то есть подземные подсобки. Он тщательно рассмотрел карту с фонарем и заметил еще кое-что: пунктирный, нарисованный карандашом круг, пересекающий схему минусовых этажей.
Интересно было узнать, что это, и Ториссон отправился вниз по лестнице в подвалы.
Каково же было его удивление, когда пришел он во все тот же подвал-холодильник.
Позже Эйнар сжег карты. Он понял одно: они бессмысленны. Ториссон сидел на полу в своем убежище, рядом с трубой, и медленно водил краем бумаги о пламя свечи. Огонь разгорался сильнее, жег пальцы, и Ториссон выбрасывал обугленную карту вниз, в топку.
Когда с последней было покончено, Эйнар вдруг услышал странный шум. Он нагнулся и посмотрел вниз – на дне мягко и медленно разгоралось пламя. Светящаяся точка была еще мала, но увеличивалась с каждой секундой. Вдруг пламя взвилось столбом и резко рвануло вверх. Эйнар подхватил плащ и быстро вышел из комнаты, плотно захлопнув дверь.