Она увидела приоткрытую дверь. Дана вбежала внутрь, и оказалась в темном, затхлом холле, и ноги несли вперед.
Место было странным, перед ее глазами мелькали заставленные всякой дрянью полки, шкафы. Ее даже не удивило, что в таком маленьком на вид доме такой огромный холл, длинный и просторный. Она услышала сзади шаги, он догонял, и это было страшно.
Дана свернула налево, оказавшись в анфиладе комнат. Не было ни души; мелькали коричневые, бежевые обои, странный тусклый свет сеялся сверху; под ногами шелестели обертки; наверху капала вода; Дана распахивала двери, врезалась в углы.
Дана хотела прибавить шаг, но в ногах усилилась боль. Боль была повсюду, и вот, в тот момент, когда она хотела признаться себе, что больше не выдержит, она достигла последней комнаты анфилады. Распахнув дверь, она увидела большое помещение с темными стенами, каким-то мертвенным светом, и стеллажами с огромными бутылями. Посредине комнаты стоял черный длинный стол, а на краю его сидел высокий человек в черном плаще, курил и писал ручкой на небольшой бумажке, которую прижимал к своему колену. Голова его была укрыта капюшоном. И он не обратил на Дану никакого внимания. Словно ждал.
Она услышала шаги.
Внутри ее горящего, изможденного тела что-то бешено завертелось, обожгло холодом. Это был уже не животный страх, ни ужас; словно наступил кризис, пик, и все успокоилось, погоня прекратилась, и пришел покой. Больше бежать некуда.
Дана стояла на пороге темной комнаты, задыхаясь, позади нее охотник догнал ее, она смотрела на сидящего на столе человека.
И уже ничего не имело значения. Ни страх, ни боль, потому что шаги остановились, и холодная рука легла на ее щеку сзади, а другая начала разматывать шарф.
— Именно сюда… Именно сюда я тебя и вел, — протянул голос над ухом Даны.
— И куда ты ее вел? – раздался полный тоски голос. Ледяные руки больше не трогали ее тело, но ощущение холода никуда не исчезло, по коже побежали мурашки. Оцепенение пропало, Дана тряхнула головой и открыла глаза. Человек лениво слез со стола, кинул бумажку на пол, и медленно подошел к ней. Она заглянула в его лицо под капюшоном, и она сразу его узнала. Это было продолжением этого бреда, этого сумасшествия, погони, потому что это был Эйнар Ториссон, она училась с ним вместе несколько лет назад. Про него ходило много слухов: от ведьмы-бабушки до похищения. Видимо, часть из них оказалась правдой...
Ториссон резким движением отодвинул Дану в сторону, даже не глядя на нее, и вытолкал охотника за дверь. Он что-то быстро говорил ему. Дана без сил опустилась на пол, ей все еще не хватало воздуха. Наконец раздались быстрые шаги, и Ториссон вновь вошел в комнату.
Он поднял с пола ее шарф, а потом, таким же равнодушным движением, за локоть поднял ее саму.
— Не думал увидеть знакомое лицо, — резко сказал он.
Дана хотела не открывать рот, так тяжело было просто даже двинуться с места, даже двинуть языком…
— Я тоже…— все же сказала она.
— Ладно. – Ториссон потер щеку рукой в серой перчатке, — сейчас не важно, как тебя сюда занесло. Сейчас тут будет много странных людей, и тебе лучше спрятаться.
Вопросы рвались, налетая один на другой, как бурно кружащиеся в вихре листья, но Дана смогла лишь проговорить:
— Ты спасаешь меня.
Она молча смотрела куда-то в область его локтя, не подозревая о том, что Ториссон внимательно изучает ее лицо.
— Ты не хочешь домой, — заметил он.
— Я сбежала из дома и провела ночь в том магазине.
Эйнар скривился.
— Сюда, — и он подтолкнул ее огромной черной бутыли, стоящей на полу, положил бутыль на пол и отвинтил крышку. – Полезай.
— Нет, — Дана отшатнулась от черного зияющего отверстия. Она смотрела по очереди то туда, внутрь, то на абсолютно белое, бесцветное лицо Ториссона, обрамленное черным капюшоном, и он смотрел на нее почти что умоляюще.
— Пожалуйста. Давай. Если ты попытаешься вернуться на улицу, тебя поймают охотники, и не все они будут такими самоуверенными растяпами, как Фроссард.
Дана встала на колени, намереваясь залезть внутрь, и прежде чем она просунула голову в горло бутыли, Ториссон сунул ей шарф.
— Держи. Будет очень холодно.
— Долго? – обернувшись, спросила она.
Он покачал головой.
— Нет. Скоро мы двигаемся отсюда. Сиди молча, что бы не случилось.
Дана залезла в бутылку, черное стекло окружило ее. Эйнар неплотно прикрутил крышку так, чтобы Дана могла дышать.
Вскоре бутыль подхватили, были голоса, шум, все смешалось, и Дана погрузилась я тяжкое забытье.