В повисшей паузе раздался слабый голос Кира.
- Не надо звать Амирхана. Он сам придет за мной.
***
Солнце вздувалось над горизонтом, как шанкр на лице сифилитика – бледно-розовое, ядовитое, убивающее. Солончаки искрились магнием, дюны отбрасывали длинные серые тени. Рассвет пришел в Песчаное море тихо и подло, как и положено профессиональному убийце. В лаборатории на вершине Белой Башни, крытой оцинкованным железом, сразу стало жарко и душно. К полудню будет как в духовке – если кто-то из нас доживет до полудня, подумал Айболит и сказал:
- Добро пожаловать в пустыню реальности! – после чего выдернул иглу из вены Кира.
Савант сам, без посторонней помощи, сел, свесил ноги со стола и проделал серию странных телодвижений – сначала шеей, потом плечами (щелк-щелк – сказали суставы), и, наконец, руками. Левая работала хуже, видимо, надрыв суставной сумки, на правой не сгибались пальцы, пережало нерв. В остальном Кир был вполне работоспособен. Обе капельницы его организм всосал в себя, как алкоголик последнюю чекушку водки.
Саванты, мать их так и эдак. Живучие твари.
- Что это за место? – поинтересовался он.
- Станция сортировочная, - ответил Айболит. – Не от слова «сортир», а от слова – «сортировать».
Кир шутку не оценил, и Айболиту пришлось пояснить:
- Тут у нас пункт естественного отбора. Отбираем тех, кого еще можно вернуть в естественное состояние. Ловим, так сказать, детишек над пропастью в песке…
Они остались в лаборатории вдвоем – Сильвер, Машка и Маугли поспешили вниз, укреплять окна второго этажа, чтобы пираты не закинули какую-нибудь горючую дрянь. Кир медленно огляделся, остановив взгляд на Колоколе.
- С помощью вот этой штуковины? – уточнил он.
- Именно, дорогой Кир, - гордо расшаркался Айболит.
Он первый раз принимал в лаборатории человека (пардон, саванта!), способного оценить масштаб проделанной работы.
- Я назвал его Колоколом.
- Почему?
- Скажем так: инсайдерская шуточка. Твой папаня бы понял.
Кир покивал.
- Если я правильно понимаю, Тимофей Петрович, вы превратили импринтер первой версии – предполагаю, что тот самый, которого мы не досчитались в подвале «Си-Хорса» десять лет назад - в некий широкополосный излучатель, способный блокировать действие «алефа» на мозг, а также стирать последствия кондиционирования. Верно?
Айболит сначала отвесил челюсть, потом раздулся от гордости.
- Именно, Кирилл! Именно так! У любой технологии найдется обратная сторона, альтернативное, так сказать, применение. Был «алеф» - сварганили прионную «омегу», угробили цивилизацию. Придумали импринтер – нате вам Колокол!
- Но – зачем? Ломать - не строить, так, кажется?
- А затем, - обиделся Айболит, - что не все люди любят, когда кто-то ковыряется в их мозгах! Некоторые просто хотят остаться людьми! Ваш «алеф» стимулирует образование электрохимических связей в мозгу, а импринтер позволяет программировать этот процесс. Но если вы, саванты, считаете это простой косметической процедурой – наращивание мозгов, то с точки зрения эволюции «алеф» превращает мозг в единую раковую опухоль! Колокол же – средство радиотерапии, если угодно! А уж про импринты я вообще умолчу!
- Отчего же? Мне очень любопытно, что вы думаете по этому поводу.
Ответить Айболит не успел. Из-за окна раздался рев мотора и взвились два столба черного дыма. Айболит едва не высунулся наружу – благо, сообразил, что так можно нарваться на пулю – и вместо этого осторожно прижался к стенке, взял зеркало, некогда служившее для обзора заднего вида на внедорожнике (том самом, на котором они с Забелиным удрали из Джокервиля) и посмотрел наружу.
У дверей Маяка стоял и порыкивал грузовик-монстр; парочка пиратов из команды Ноя деловито приматывала якорную цепь к ковшу.
- Они пригнали «Носорог»! – выпалила взмыленная Машка, влетев в лабораторию. Винтовку она повесила на спину, а в каждой руке у нее было по ножу – что вкупе с изрядно отрихтованной физиономией и легкой скособоченностью из-за сломанных ребер придавало ей вид скорее комичный, чем грозный.
- Молодцы, - прокомментировал Айболит. – Сейчас они прикрепят цепь к дверям и вырвут к чертовой матери вместе с куском стены. И нам кранты.
Он покрутил зеркальце: ни Ноя, ни новоявленного адмирала Феропонта, ни его верного пса Макса в пределах видимости не наблюдалось. Ну правильно, не дураки они под пули лезть! Пусть подчиненные погибают.