Глава 6.
От алтаря исходило неяркое золотое свечение, будто внутри пряталась жар-птица. Алена улыбнулась, когда ей в голову пришло это сравнение. Народу было совсем немного. Прямо перед нею стояла старая женщина с седыми прядями длинных волос, наскоро перехваченных черной вдовьей косынкой. Совсем еще юная девушка склонила голову слушая пение, и сама подхватывая его нежным тихим голосом. Седой старик, сгорбленный, опирающийся на посох, с бородой, точно сошедший с картинки, в серой рясе, заплатанной и запыленной, стоял почти у самых дверей. Недалеко от него стояла на коленях вполне современная старушка в джинсовой куртке и кружевном платочке. Ближе к алтарю Алена разглядела мужчину в монашеском одеянии с гордой военной выправкой и длинными волнистыми волосами. В полумраке пределов были еще люди, но лица их и фигуры терялись во тьме.
Алена сделала шаг вперед. Она подумала, что хорошо бы купить свечку, но в этот момент старик обернулся и взглянул на нее светлыми лучистыми глазами. Она замерла на месте, поняв, что не время, и стала смотреть на священника, который служил службу.
Это был высокий длинноволосый человек с чуть удлиненным лицом, с бородкой, мягкими чертами лица и темными ласковыми глазами. Казалось, от его лица исходит сияние, а белая одежда светится, освящая собой всю церковь. Теперь Алена поняла, почему светился алтарь. Просто священник был за алтарем, и неяркое свечение, пробивавшееся наружу, она приняла за свет жар-птицы. Алена никогда не знала, в какой одежде должен быть священник, но точно помнила, что не в белой. Но не это было странно в этом человеке. Другое. Алена точно знала, что много раз видела его лицо. Где? Господи, где? Она стояла и смотрела на него, как завороженная, потеряв чувство времени, просто впитывала в себя этот свет, эту чистую, ни с чем несравнимую радость. Она не заметила, как служба сместилась вправо, но ощутила, что церковь наполнила великая грусть. Печалью затуманились глаза священника, и Алена почувствовала, как и по ее щекам бегут слезы. Она не останавливала их, понимая, что это бесполезно, что невозможно не плакать, когда так печален он. Следом за старцем она подошла к правому пределу.
Теперь ей понятна стала причина его грусти. В правом пределе стоял гроб, обтянутый алым бархатом. Не видя того, кто покоился в гробу, Алена встала за спиной старца и, не переставая плакать, прислушалась. Ей хотелось разобрать имя, которое постоянно
произносил необыкновенный священник, но именно его-то она и не могла понять.
- Упокой, Господи, рабу Божию …, - только и слышала она слова.
Стало быть, это женщина. Алена вздрогнула, так как священник вдруг посмотрел на нее так пристально и так печально, что она разом поняла, что ему теперь известно о ней все, вплоть до последней мысли. Но это не пугало. Она даже обрадовалась, что он обратил на нее внимание. И снова Алена мучительно напрягла память, пытаясь вспомнить, где видела его до этого. Много раз. Очень много раз.
Служба продолжалась, но Алена больше не слушала слова. Она вся отдалась созерцанию этого человека, и на душе ее становилось светло и радостно, не смотря на пробивающуюся сквозь радость печаль. Печально звучал его голос, и слезы не переставая текли по лицам всех присутствующих.
«Кого же они так оплакивают?» – снова подумала Алена, - «кто достоин его слез?» Она вытянула шею, но ничего не увидела, кроме охапок цветов, сложенных вокруг гроба. В этот момент глаза ее снова встретились с глазами старца, и он чуть заметно кивнул. «Посмотри», - будто говорил его взгляд, - «Не зря же ты попала сюда». Алена удивилась, как легко старик передал ей свою мысль,
будто сказал, только беззвучно, одними глазами.
Она осторожно подошла поближе. Седая старушка в рубище и черном платке посторонилась, пропуская ее, девушка, оказавшаяся настоящей красавицей, окинула печальным взглядом, полным сочувствия. Оказавшись у гроба, Алена поднялась на цыпочки, и заглянула за плотную стену цветов. Пошатнулась. Перед глазами у нее все поплыло, крик замер на вдохе, и, казалось, сердце остановилось навсегда. Перед нею была она сама, с распущенными пепельными волосами, в белом длинном платье и крестом в скрещенных руках.
- Упокой, Господи, рабу Божию Алену, - отчетливо донеслось до нее, и это было последнее, что она слышала.
Все вокруг закружилось, смешалось, и погрузилось в непроглядный мрак.