— Но Чарлз в этом не виноват. Хотя сначала я подумала на него. — Матильда взглянула на Рэнди с ледяной улыбкой. — Так что, очевидно, это ты позабыл замолвить обо мне слово. Но не беспокойся. Теперь это не имеет значения.
— Я и не думаю, что это будет имеет значение, но все-таки не забыл, — отрезал он. — Ты получишь известия завтра утром.
Матильде внезапно так захотелось, чтобы он ушел, что она с трудом удержалась, чтобы не вытолкнуть Рэнди в уже открытую дверь.
— Спокойной ночи, — вежливо произнесла она. — Теперь, когда знаешь всю правду и больше не находишь меня привлекательной, тебе нет смысла задерживаться в моей конуре.
— Да, ты действительно не очень нравишься мне в настоящий момент. Но беда в том, что, несмотря ни на что, я все же хочу тебя.
Рэнди повернулся, с силой притянул ее к себе и поцеловал. Однако Матильда была в такой ярости, что сжала губы и стояла холодно-неподвижно, пока он не отпустил ее.
— Что ж, тогда спокойной ночи.
Она не шевельнулась, и спустя минуту взаимного ледяного молчания Рэнди повернулся и спустился с крыльца. Когда он сел в машину и завел мотор, Матильда закрыла дверь, заперла ее на все замки и плюхнулась на ближайший стул. Ноги отказывались держать ее, а голова была пуста, как кастрюля после праздничного обеда.
Ей столько всего еще предстояло сделать, прежде чем вернуться домой, в «Белые сады». Собрать немногочисленные пожитки, выбросить купленные для торжественного ужина продукты, дождаться утренней почты на случай, если «Биомед фармасьютикал» все же откликнется. А до этого еще попытаться хоть немного поспать.
Закончив с делами, Матильда оглядела дом и горестно усмехнулась. Она покидала его в существенно лучшем состоянии, чем когда въехала месяц назад. Жаль только, что ее личная жизнь в процессе аналогичной чистки утратила кое-что ценное — Рэнди Фрейзера. Хотя он никогда и не был ее. В конце концов все эти высокие разговоры о любви обернулись старым и хорошо знакомым сексом.
8
Утро принесло ответ из «Биомед фармасьютикал». Заместитель начальника отдела кадров позвонил и попросил мисс Матильду Бэллистен прибыть на повторное интервью в понедельник утром, в одиннадцать часов. С ней желает побеседовать сам глава фирмы. И как бы ей ни хотелось сказать молодому человеку, что она готова послать и интервью, и главу фирмы, и саму фирму куда подальше, Матильда вежливо поблагодарила и пообещала прийти.
Потом раза два дошла до машины, нагруженная теми немногочисленными вещами, что принадлежали в этом доме лично ей, заполнили ими просторный багажник «шевроле», вернулась в кухню и позвонила в «Белые сады».
— Берта, это ты? — сказала Матильда внезапно дрогнувшим голосом.
— Тилли? О, Тилли… — раздалось в ответ. — Господи, малышка, ты даже не представляешь, как я счастлива слышать твой милый голосок. Когда Чарли рассказал о вашем разговоре, я плакала, правда, когда узнала, что ты приезжала и не застала никого дома. Тилли, где ты? Когда вернешься домой?
— Как насчет прямо сейчас? Тебе удобно? — спросила Матильда, глотая слезы облегчения.
— Прекрасно, дорогая! — воскликнула Берта. — Я позвоню Чарли, и… Нет, лучше ничего не будем ему говорить, а приготовим праздничный ужин и устроим сюрприз, — ликующе произнесла она, потом немного помолчала. — Тилли, ты не поверишь, но я отдала бы…
— Не надо, Берта, пожалуйста, — перебила ее Матильда. — Ради Бога, не вини себя. Мне давно пора было все узнать, я уже большая девочка.
— О, я согласна целиком и полностью. Мне просто безумно жаль, что узнала ты именно от меня.
— А мне жаль, что я вела себя как капризная, избалованная девчонка и заставила тебя волноваться. И еще я очень тосковала по детям… Как они? — спросила Матильда, заслышав шум и крики.
— Ты слышишь как? Что, все еще хочешь возвращаться? — засмеялась Берта.
Тепло голоса и радость, проявленная невесткой, когда она услышала ее, улучшили плохое настроение Матильды. И, усевшись за руль своего «шеви», она попыталась выкинуть из головы Рэндолфа Фрейзера. Ей и раньше случалось подолгу отсутствовать дома — когда была в колледже или на каникулах в Европе, — но никогда раньше возвращение в «Белые сады» не было таким мучительно-радостным, как сегодня.
У малого, так называемого Младшего, дома еще шли работы. Его готовили к возвращению ее родителей. Каковыми они и являются, хлюпая носом, поняла Матильда. Да, Вельда и Бартон Бэллистен — ее настоящие родители, единственные, которых она знала все двадцать лет своей жизни, и надо только радоваться, что ей так повезло с ними. Она уже примирилась с мыслью, что ее биологическая мать — покойная подруга мамы. Но вот откровение, что ее отцом был единственный покойный кузен па, женатый мужчина, принять было труднее. Хотя все же настоящий ее папа, любимый милый папа, — это Бартон, тот самый, который не пожалел денег, чтобы она появилась на свет полноценным доношенным ребенком.