Теперь Малыш бывал в гей-клубе каждый день. Там он ужинал, виделся с Тиграном, а потом уезжал к нему домой, где отдыхал до утра в одиночестве, смотрел телевизор, решал курсовые, занимался своими делами.
Тигран сдержал свое слово – с сексом особенно не напирал.
В гей-клубе они этим не занимались – Тигран трясся за свою репутацию святоши. Домой он приезжал только под утро, когда Малыш уходил на работу. Иногда им удавалось увидеться на несколько минут, а иногда нет.
Малыш ловил себя на мысли, что ему не особо хочется видеть этого человека, который сейчас считался его любовником. Но он не позволял себе избегать встреч, решив бороться со своими асексуальными комплексами.
Но, настоящая действительность пугала его все больше и больше.
Сейчас, оставшись наедине сам с собой, Малыш впервые позволил признаться себе в том, что совершенно не любит Тиграна, что тот ничем и никак не затронул романтических струн его души. И это было полбеды! А вся беда состояла в том, что Тигран, на самом деле, оказался ему ужасно неприятен. А именно, ему было противно в Тигране все! Ему была противна сама мысль о Тигране!
С того момента, как Малыш въехал к нему в дом, в душе его поселилась вязкая, мутная тяжесть, как будто что-то его постоянно давило, как будто он окунулся во что-то нечистое.
А ведь на самом деле Тигран не давал ни какого повода, чтобы вызвать такое пренебрежение со стороны Малыша. Он был ласков, вежлив, заботлив. Но вот почему-то Малышу были очень неприятны его прикосновения и даже взгляды. Б-р-р-р!
Малыш уже понимал, что просчитался и что долго так жить не сможет. Их отношения только начались, а Малыш уже в глубине души мечтал их закончить! Но как это сделать? Под каким предлогом? Вот если бы Ломик действительно приревновал – был бы предлог! А так, Тигран ухаживал с безупречной корректностью, как приличный и серьезный господин. И в том, что он на подсознательном уровне не подошел Малышу, не было никакой его личной вины!
Иными словами, Малышу было удручающе невыносимо плохо с новым любовником.
Демон затеял в квартире Малыша капитальный ремонт, который длился уже почти месяц. Он, так же, нашел арендаторов для этого большого помещения, которые готовы были снять его на длительный срок и за большие деньги.
В общем, в случае ухода от Тиграна, Малыш планировал поселиться в общежитии при университете, в котором учился или снять квартиру поменьше.
Он проработал до обеда, потом посетил пару лекций. Приехав домой, он, к своему удивлению, застал там Тиграна.
- Ты не появился обедать,- печально упрекнул Тигран,- И телефон не берешь. Малыш, что происходит? Ты меня избегаешь? Ты не можешь забыть Демона? Иди в мои объятия, я сделаю тебя счастливым.
Не говоря ни слова, Малыш разделся, лег на диван, и Тигран сделал его счастливым два раза. Все это время Малыш отворачивал лицо, чтобы Тигран не заметил на нем застывшую маску отвращения.
- Я не приехал обедать и не брал телефон, так как был на лекциях, извини,- счел должным объяснить Малыш.
Настроение его несколько улучшилось. Он пережил этот ужасный секс. Можно было смело предполагать, что ближайшие три-четыре дня Тигран к нему не пристанет. На душе полегчало, но не на много.
- Ты не кончил,- заметил Тигран.
- Со мной это редко бывает. Я не сексуально озабоченный.
- Я на это и рассчитываю, что ты не будешь изменять мне с другими!
- Я помню, чей я друг,- равнодушно сказал Малыш.
Тигран посмотрел на него с подозрением. Или показалось?
- Расскажи, Тигранчик, о себе и о Ломике, – ленивым, спокойным голосом попросил Малыш, – Говорят вы любовники? И сейчас тоже?
У Тиграна в буквальном смысле отвисла челюсть, он изменился в лице, как будто почернел, из красивого моложавого мужчины превратившись в обрюзжшего, пожилого.
- Откуда ты это знаешь?
Он больно ухватил Малыша за руку и тряхнул.
- Кто сказал тебе!
- Вас видели Пьер и Принц на свидании. Потом они обсуждали это, а я услышал. Я тогда еще жил у Пьера. Видишь ли, они не стеснялись меня, считали меня глухонемым, еще тупее, чем собачка Пьера.
Малыш сказал правду. Все так и было. Просто тогда он не придал значения этому подслушанному разговору, услышав сквозь сон обрывки фраз, язвительные высказывания, безудержный смех и матерные обсуждения. Он и не понял тогда, о ком шла речь, да ему было и все равно. Но теперь он все вспомнил, и все понял.
- Они решили молчать из уважения к господину Ломику,- добавил Малыш осторожно.
- У-у-у, ненавижу и Пьера, и Принца,- прорычал Тигран и тихо застонал, раскачиваясь и простирая руки к небесам.
Малыш смотрел на это с интересом и даже с некоторой жалостью.
- Ради бога, ты не трепись об этом, мальчик, – попросил Тигран горячо, – Я сейчас расскажу тебе все.. Ведь мы любили друг друга. Сначала он ухаживал за мной. Я был твоего возраста, как ты сейчас, и несколько дичился. Я всегда был гей, но воображение мое рисовало иного любовника – молодого, миловидного, спокойного в быту и ласкового в постели. Поэтому я несколько лет отвергал ухаживания господина Ломика, встречался с другими. Но он был настойчив. Он сказал, что будет ждать столько, сколько мне потребуется. И ждал. Я работал под его началом в этом же гей-баре, Ломик с большим уважением относился ко мне, назначил администратором.
А потом я узнал страшные подробности его жизни. В ранней молодости Ломик жил с любовником. Он тогда был весел и красив, нормальной комплекции, с обычным мужским голосом и целыми глазами. Но однажды он попал в руки негодяев, которые решили покарать его за то, что он был гей. Они жестоко избили его и наиздевались над ним. Облили лицо кислотой, в результате чего Ломик был изуродован и потерял один глаз. Поэтому он и носит накладную бороду и повязку на лице. Подонки истерзали его, отбили половой член, его пришлось потом ампутировать. Ломик стал бесплодным, превратился в евнуха, поэтому, с годами, очень располнел, голос его изменился. Он долго не мог оправиться, а потом получил инвалидность еще по ряду заболеваний – последствий этого надругательства. Все это мне рассказал Ангел, который упрекнул меня в черствости, в том, что отвергаю ухаживания такого серьезного человека и путаюсь с легкомысленными мальчишками-проститутками, которые отдаются мне за стакан пива, а сами сквернословят за спиной.
И тогда я посмотрел на Ломика другими глазами, увидел его прекрасную, исстрадавшуюся душу. Он старше меня, некрасивый, такой нелепый в своей пассивной роли. Он пережил огромную трагедию, остался инвалидом, однако полностью посвятил себя гей-любви, все свои деньги вложил в гей-бар, который, кстати, не приносил тогда такой прибыли, как сейчас. И я сказал ему – да. Мы были счастливы почти десять лет. И я очень горд, что меня полюбил такой замечательный человек. И сам я любил его тоже!
- А что теперь? – спросил Малыш завороженно – его всегда возбуждали подобного рода рассказы, и он зауважал взаимные чувства этих двух людей.
- А теперь...,- Тигран грустно улыбнулся и вздохнул, – как бы тебе сказать… А, скажу, как есть! Он постепенно охладел ко мне! Завел другого, более молодого. Вызвал к себе из столицы спортсмена-массажиста и содержит его. Он уже пожилой человек, вот и ищет новых острых ощущений. Я его не осуждаю. Мы сохранили хорошие отношения. Теперь я стал свободен. И, поскольку ты мне давно нравишься, я решил попробовать устроить свою личную жизнь с тобой. Может, на этот раз повезет? Как ты считаешь?
Малыш не знал что ответить. Как всегда, ему было удручающе грустно, когда он был наедине с Тиграном.
Он понимал теперь, что Ломик – любовь Тиграна на всю жизнь. А быть рядом с Тиграном для того, чтобы тот просто не был одинок… Малыш был уверен, что достоин лучшего, чем всю жизнь быть на вторых ролях.