- И черт с ним. Я не виноват, что у него не получилось с этим Гансом. И разве моя вина, что его убили. Ты слышал, что он мне сказал?
- Да это часто бывает, что спишь с одним, а представляешь другого, это временно. Он оценит тебя, когда очнется от горя, я в этом уверен! Не бросай нас, Джой, умоляю! Я боюсь один с ним находиться в доме, а если и я уйду, ему точно крышка!
Джой, подумав, уступил горячим мольбам Эла, вернулся и удрученно сел на кухне. Ему уже самому белый свет был не мил. Пьер, который в общем-то уже был вполне адекватным, осознал, что незаслуженно и жестоко обидел своего друга, вышел на кухню, подошел к Джою и робко погладил его по голове. Джой не мог противиться этой ласке и усадил Пьера себе на колени, они помирились.
Пьер кололся каждый день около месяца, но потом стал сокращать дозу, и месяца через три соскочил, сделав второй раз то, что некоторым не удавалось никогда. Главную роль сыграла жадность. Пьер понимал, что бизнес и наркотики не совместимы, а его недавно открывшееся заведение было ему интересно. Уж очень хотелось разорить Тиграна и потанцевать на пепелище гей-клуба “Рабы фараона”, откуда его так бесцеремонно выставили. Пьер любил жить, и он, в общем-то, довольно быстро оправился. Все вздохнули с облегчением, самое страшное осталось позади, Пьер не один, бодр и даже весел.
Пьеру отошла по завещанию некоторая часть состояния Ганса, определенная сумма денег и знаменитый пентхаус на двадцатом этаже, в котором одно время жил Анжи. Конечно, законная жена Ганса, мать его троих детей, пыталась оспорить завещание через суд, но в суде была учтена давняя связь Пьера и Ганса. Демон защищал интересы Пьера и выиграл процесс.
Горе горем, а Пьер ликовал, для него важен был сам факт, что он получил то, что Ганс счел нужным ему отписать, имущество жены ему было без надобности, тем более, что она после смерти Ганса не бедствовала.
Пьер не знал, как благодарить Демона. Демон взял с него слово, что тот больше не прикоснется к наркотикам. Пьер клятвенно это обещал.
Конечно, Пьер всячески обласкал Джоя за оказанную поддержку, влюбленный Джой, не задумываясь, его простил. Пьер купил Джою мощный байк – огромный черный рокерский мотоцикл, на котором Джой теперь гордо рассекал по городу.
Так же, Пьер сделал щедрые подарки Элу, Демону и Принцу.
Окружающие замечали, что характер Пьера изменился, он стал несколько мягче, более слезливым и сентиментальным, мог рыдать над любовным сериалом или вдруг остановиться, выйти из машины и кормить уличных собак. Но в общем держался молодцом.
И лишь Джой знал, как надрывно иногда рыдал по ночам Пьер, уткнувшись ему в плечо. Лишь он вытирал его слезы и во время секса отзывался на имя Ганс.
Джой безропотно принял все причуды Пьера. Но нередко Пьер называл его Джой, и эти ночи были наполнены особой нежностью и любовью, особенно со стороны Джоя. Жизнь продолжалась.
====== Первый и желанный раз. ======
После обеда, похдодя к своему кабинету, Демон заметил сидящим в очереди Анжи. Зная, что парень учится, работает, да еще ухаживает за больным Луи, он тут же пригласил его зайти вне очереди. Анжи было стал отказываться, но Демон проявил настойчивость.
В общем-то ему была ясна цель визита Анжи. На днях Демон заезжал к Луи, и они составили новый образец завещания. По логике вещей, Анжи, скорее всего, пришел по этому поводу, узнать, что именно в завещании, и упомянули ли его. Но он просчитался, подозревая Анжи в подобной мелочности.
- Господин Де..,- начал Анжи.
- Просто Демон.
- Но…
- Никаких но. Иначе я буду называть тебя господин Анжи. Пьера же ты называешь на ты и без всяких «господ».
- С некоторых пор, – Анжи выдавил вежливую улыбку. – Но самом деле, мне все равно на данный момент, как кого называть.
- У меня беда. Горе. Я не знаю, что мне делать, поэтому и пришел к вам… к тебе, Демон.
- Я весь к твоим услугам. Рассказывай мне все свои беды и мы найдем выход.
Демону очень нравился Анжи, он уважал его как истинного гея и настоящего трудягу. Было невероятно, как этот молодой человек умудрялся тянуть на себе всю торговую сеть из десяти магазинов, отвечая за все, при этом еще и учиться и выхаживать Луи, который уже несколько месяцев находился дома на постельном режиме.
Анжи стал рассказывать, сбивчиво, эмоционально, предельно откровенно. Отчаяние довело его до того, что он отбросил все церемонии и стыдливое смущение. Голая правда, все как есть.
В последнее время Луи стал себя чувствовать лучше. Если раньше он был сонным вялым, рассеянным, то теперь к нему вернулись ясность рассудка и аппетит.
- Но его по-прежнему мучают сильные боли в груди. Вчера он приехал ко мне в магазин и потерял сознание от боли, прямо на складе. Надумал делать ревизию, старый дурак! Я вызвал скорую помощь, они приехали и сделали ему какой-то укол. После этого болеть перестало, и он уснул. И вот что я заметил, Демон. Он обманывает меня. Он не ездит по утрам на химиотерапию, а остается дома. И лекарства свои перестал пить. Попрятал от меня все свои медицинские документы, рецепты. Когда я ему напоминаю, что пора пить таблетки, он врет мне, что уже выпил. И я знаю, почему он так поступает!
Анжи всхлипнул, сглотнул и продолжал:
- Он не хочет превращаться в напичканного обезболивающими и наркотическими препаратами зомби! И он сам отменил себе все лечение! Я слышал, как он ругался по телефону со своим врачом, думая, что я в ванной. И я ничем не могу переубедить его. Мы ругались, мирились… Он вбил себе в голову, что как только он перестал ходить на процедуры и принимать лекарства, ему стало лучше, и что все это лечение идет ему во вред. Боли у него бывают очень сильные. Он говорит, что послеоперационные. Но почему такие сильные? Почему так плохо заживает? У него лицо покрывается потом в приступы, и он скрипит зубами! На ночь он пьет сильную снотворную таблетку – и это все.
Анжи не говорил, а стонал, вместе с Луи переживая его боль.
- Демон! Мне нужна твоя помощь! Я ведь обратился к врачу Луи, поговорить с ним об этих болях, о том, как заставить Луи лечиться дальше. Но он обругал меня и выгнал! Я ведь не родственник Луи, не сын ему, не брат! А врач сказал, что ему запрещено давать любую информацию посторонним, можно только ближайшим родственникам! И что таких прощелыг, как я, нужно спускать с лестницы! Я должен узнать правду, каково состояние Луи и как лечить те боли, которые мучают его, как мне кажется, постоянно! Демон, ты адвокат, его юридический представитель. Я думаю, врач не посмеет выгнать тебя, как меня, и даст ответы на все эти вопросы.
Анжи смотрел на Демона спокойным, каким-то светлым, детским, полным надежды взглядом. Он уже отупел от горя, которое давило на него постоянно. На его глазах умирал страдал и мучился любимый его человек, и он ничего не мог сделать! А Луи, вместо того, чтобы следовать рекомендациям врачей, еще и вредил сам себе!
Демон не любил говорить лишних слов. Он сам видел Луи на днях. Выглядел тот плохо, но уверял, что с ним все в порядке, а так же пренебрежительно отозвался о своем докторе, который, по словам самого Луи «решил его залечить».
- Умница, что обратился ко мне, – похвалил Демон,- приходи завтра. Я все выясню.
Демон умолчал, что накануне виделся с Луи, и тот внес изменения в свое завещание. Теперь оно было полностью составлено в пользу Анжи. Похоже, самого Анжи совершенно не интересовали материальные вопросы. Он не мог смириться с мыслью, что теряет своего друга, и теряет его навсегда!
Демон знал многих докторов их центральной больницы, где оперировали Луи, знал и самого врача, проводившего операцию. А лечащий врач Луи и вовсе был клиентом их конторы. Поэтому, на следующий день Демону не составило труда побеседовать со всеми ними. Картина правды, которая предстала перед ним была горька и ужасна.
Беседы затянулись, и он приехал в офис, уже опаздывая. Анжи в компании Малыша ожидал его у кабинета. У Демона было ужасно тяжело на душе. Он просто не представлял, как он скажет Анжи всю эту правду. Но он обязан был сказать. Больно было думать о том, как искорка надежды в глазах Анжи навсегда потухнет, и для него ничего не останется, кроме страшной действительности.