Фильм оглушил громким звуком и ослепил спецэффектами. На экране ожесточенно сражались две невиданные армии монстров, причем, таких страшных, что нельзя было смотреть без содрогания.
Анжи расслабился, облокотился на спинку дивана, потом прислонился к Малышу и положил ему голову на плечо. Малыш придвинулся так, чтобы Анжи стало удобнее.
Постепенно Анжи утратил контроль за сюжетом, да он и не уловил его с самого начала. Он перестал что-либо видеть и слышать. Он неожиданно понял, что Малыш рядом, так близко, они сидят вплотную, без всяких преград. Анжи чувствовал его дыхание, теплоту его тела. Желание, которое охватило его, нельзя было назвать просто обычным желанием, это было что-то неистовое. Анжи понял, что он сейчас просто умрет, если хоть что-то не сделает.
Медленно и осторожно он положил свою руку Малышу на колено. Малыш шевельнулся, но не оторвал взгляд от экрана.
Анжи переместил руку выше и сжал Малышу бедро с внутренней стороны.
Дальше время остановилось. Малыш стал поворачиваться к Анжи. Анжи наклонился вниз и коснулся пальцами его ремня на джинсах и стал расстегивать. Звук фильма полностью пропал, они были одни, и были словно в воде.
Неожиданно все вернулось. Малыш резко встал, схватил Анжи за руку и поволок к выходу. Анжи не мог понять, что случилось, он был в полном шоке от своих желаний и действий. Они вылетели из кинотеатра, их разгоряченные лица обдало холодом вечернего воздуха. Малыш подтащил Анжи к своему джипу, затолкал в машину и сел сам. Малыш был бледен, непослушными руками он пытался застегнуть ремень. Анжи, закрыв лицо руками, стонал и умирал от стыда...
- Малыш, ты прости, – пробормотал Анжи, – не знаю, что на меня нашло.
- Ладно, – примирительно сказал Малыш, – но нам надо поговорить.
- Не надо...
- Анжи! Я не игрушка. Между нами это уже, как мне кажется, сто лет! Эти твои игры со мной, как с бездушным существом, эта любовь, которая не может осуществиться. Я не могу больше это выдерживать. Ты и хочешь меня, и не берешь. Я понимаю, была причина, этическая сторона вопроса, ты был с Луи. Сейчас уже никого нет между нами. Реши что нибудь, я тебя умоляю, иначе я с ума сойду.
- Ты любишь Демона, – напомнил Анжи.
- Ха-ха три раза. Анжи, это не так. Я не люблю Демона. Это совершенно не те чувства, которые можно назвать любовью. И я не хочу их сейчас обсуждать.
Анжи надрывно вздохнул, он смотрел прямо перед собой, избегая взгляда Малыша.
- Ко мне или к тебе? – спросил Малыш.
- Ко мне.
Малыш завел машину. Анжи украдкой взглянул на его профиль. Он не представлял, что теперь будет. Он так ждал этого или подобного дня, так мечтал о нем, а вот теперь, готов умереть от стыда и досады. Переспать? Придется раздеться. От этой мысли Анжи стало совсем плохо, он откинулся на спинку сиденья.
Вся его жизнь – сплошной кошмар. Столько раз он хотел удавиться. Надо было это сделать.
Они подъехали к дому Анжи, припарковались. Малыш повернулся к Анжи, он не спешил выходить из машины.
- Ох, Анжи. Я же должен еще тебе сказать. Совсем забыл. Не даром говорят, что каждый человек думает только о себе. Ну, в общем, Луи мне все рассказал про тебя, несколько месяцев назад, я в курсе твоей проблемы.
- Только не это, – застонал Анжи. – Ну сегодня и день... Повеситься мне что ли?
Он по прежнему упорно избегал взгляда Малыша, теперь совсем отвернулся.
- Да я и сам догадывался, – сказал Малыш.
- Да? – Анжи стрельнул в него убитым взглядом. – И как?
- Я давно заметил, что ты, когда идешь в туалет, всегда закрываешься на задвижку. Анжи, поверь мне, когда парни дома одни, никто так не поступает, отлить – дело нехитрое. Меня заинтересовал этот момент. Я решил подслушать, и узнал, что ты, чтобы сходить по маленькому, опускаешь стульчак и садишься. Это мне многое объяснило, все твои отказы, пойти на пляж, в сауну, к девушкам, то, что ты меня домогаешься, и, одновременно, отталкиваешь. Я понял, что твой член так мал, что его длины не хватает пустить нормальную струю, поэтому тебе приходится садиться. Природу этого я не мог понять. Я сам спросил у Луи, в чем тут дело. Он изумился моему вопросу, так как, грешным делом, считал, что мы с тобой любовники и периодически пошаливаем. Потом Луи объяснил мне, что это врожденное, а не результат ампутации или травмы. Размеры несчастья, Анжи, мне тоже известны. Извини, что я об этом так бесцеремонно говорю, но и ты пойми, что это не катастрофа мирового масштаба. Ты мой друг, я знаю и люблю тебя не один год. Поэтому, давай уже придем к какому то совместному решению по поводу нас.
Анжи молчал, переваривая информацию. Потом посмотрел на Малыша и улыбнулся уголками губ.
- Ну а что тут думать? Даже хорошо, что ты про меня все уже знаешь. Какие вы все наблюдательные, и ты, и Пьер как-то пронюхал. Мне, я думаю, тоже уже пора взрослеть и перестать комплексовать, хотя бы перед своими. Пошли, Малыш, домой. Я уже замерз. Ну ты и наговорил мне сегодня. А когда мы познакомились, я думал, что ты почти немой.
- Многие тогда тоже так думали, – рассмеялся Малыш. – Когда я жил у Пьера, меня считали глухонемослепым. Сколько же тайн я узнал!
В лифте, они стояли друг против друга, через плечо Малыша Анжи смотрел в зеркало на свое измученное лицо. Они оба дрожали от волнения и предвкушения. Лифт, казалось, ехал бесконечно. На верхней площадке не было света – вот так элитный дом! Анжи не мог найти ключи по карманам, потом попасть в замочную скважину, руки его тряслись, его трясло, словно в ознобе. Малыш посветил ему телефоном.
Они ввалились в темный коридор. Телефон Малыша полетел в сторону, Анжи выронил ключи.
Они накинулись друг на друга, как изголодавшиеся звери, целуя и кусая, срывая одежду. Они не могли найти дорогу в спальню, не могли раздеться, путаясь в пуговицах, рукавах и штанинах, наконец, упали на кровать, задыхаясь от поцелуев, объятий и желания. Оба уже имели достаточно опыта, Анжи долго жил с одним активным партнером, а Малыш хорошо погулял по чужим постелям. Анжи с упоением почувствовал великолепный член Малыша у себя внутри, подался вперед, к нему, и опять впился в него губами, а может быть и зубами. Оба стонали от наслаждения и боли. И оба кончили, едва успев начать, по молодому, просто от перевозбуждения.
После, на обоих напал смех.
- Кто-то мне говорил, что дверь надо закрывать, – хохотал Малыш. – Дверь в подъезд нараспашку, весь дом, наверно, слышал, как мы орали, с первого этажа и по двадцатый.
- И кто прозвал тебя Малышом? – говорил Анжи. – Ничего себе, малыш. Тебя, блин, надо было прозвать Крепыш.
- Да ладно! Пойду дверь закрою.
Малыш ушел, а Анжи остался лежать в блаженстве. Слишком, неправдоподобно хорошо. В этой квартире происходят чудеса. По рассказам, Ганс в первый раз трахнул Пьера тут же, в этой счастливой квартирке. У Анжи здесь был первый секс с Луи, и вот теперь с Малышом.
Малыш вернулся, робко прилег рядом. Анжи обхватил его обеими руками, прижался лицом к его волосам.
- Но он же встает у тебя, все нормально, – шептал Малыш, – со стороны физиологии все в норме, ты и кончил через него...
- Да, но размер, вернее отсутствие всякого размера...
- Вот уж действительно, печалька. А операцию ты сделать не хочешь?
- Нет, ни за что, я никогда не лягу под нож, тем более, речь идет об интимном месте. Так буду жить...
- Луи мне сказал, что знал до тебя парня с членом размером, как у тебя, примерно пять сантиметров, правда, он был гермафродит, у него не было яиц, и член не вставал.
- Я знаю эту историю. У меня есть ощущение, что Луи ее придумал, чтобы доказать, как мне сказочно повезло. Толку-то, что встает? Я все равно никогда никого не трахну.
- А хотел бы? Если хочешь, меня трахни, без проблем.
- Ты смеешься? Я не смогу войти...
- А что тебе, интересно, может помешать? Давай, Анжи, засади.
- Ты ничего не почувствуешь...
- На данный это момент не важно, а потом, что-нибудь придумаем.