И, как на зло, претендента на должность фаворита не было! Все проституты Пьера, которые обитали на специальной съемной квартире, уже успели всласть познать характер своего хозяина и категорически отказывались жить с ним в его доме.
Один Бой был согласен, но он как, на грех, не нравился Пьеру. Бой был безнадежно туп, без чувства юмора, без намека на проблески интеллекта, с ним Пьер умирал от тоски.
Больше всего Пьер боялся запить или опять пристраститься к наркотикам, ему был нужен хоть какой-то человек, который постоянно находился бы рядом с ним. Вот, он всего три дня как один, и уже у него депрессия!
Пьер проснулся, и лежал в кровати, словно мертвый, нужно было вставать, заниматься собственным туалетом, но не было ни сил, ни желания. Никто не поставил чайник и не наполнил ванну. Бедная собачка скулила под дверями и требовала, чтобы ее вывели на улицу.
Пьер взял с журнального столика фотографию Ганса в рамке, прижал ее к себе и сжал зубы, чтобы не зарыдать.
Сколько он уже ждет? И ради чего? Будет ли Ганс с ним, когда освободится? Может, даже и не объявится, а сразу уедет на родину к жене и двоим своим сыновьям! Жена приезжала к нему в тюрьму на свидание и там они заделали второго ребенка! И она уже родила и растила его!
Пьер, узнав это, пытался перерезать себе вены, Томас и Поль спасли его, и крепко держали язык за зубами по поводу этого инцидента.
Вой собачки под дверями стал душераздирающе невыносимым. Пьер решительно встал, надел спортивные штаны, футболку и шлепанцы. Нужно было срочно вывести тварь, пока она не нагадила! Убирать-то некому, а Пьер был слишком брезглив для этого.
Он немного прогулялся в скверике около дома, мопс, молодой и игривый, поднял ему настроение.
Захотелось мороженного, но дома в холодильнике пусто, а послать в магазин некого. Пьер подумал, что на время придется взять к себе Боя, как это ни печально. До лучших времен. Бой хоть и туп, но исполнителен.
Пьер вернулся домой, сполоснул Мопсу лапки и попку, тщательно вымыл его мисочку и меленько нарезал туда колбаски. Мопс брезгливо понюхал, отошел в сторону и лег, тоскливо уставившись на хозяина своими огромными круглыми глазами.
- Что же ты не кушаешь? – Пьер принялся ласкать собачку. – У папочки больше нет ничего! Тоже тоскуешь по Томасу и Полю? Бросили они нас, бросили! Нам бы мороженного с тобой, да?
В дверь позвонили. Пьер с досадой вспомнил, что он так и не привел себя в надлежащий порядок – волосы не завиты, одет он позорно. Хотя, кто это мог быть? Скорее всего, просто разносчик газет. Луи обещал заглянуть, но это вечером, после работы. Пьер вздохнул и пошел открывать. На пороге стояло странное грязное существо, которое протянул руку и надрывно заголосило:
- Господин, подайте на пропитание, я два дня ничего не...
Эл!!! Реакция Пьера была мгновенной. Он ухватил парня за волосы и рывком вволок в прихожую. Схватка была яростной, жестокой и молниеносной – уже через несколько секунд Эл был закрыт в кладовой и молотил кулаками по запертой двери. Он не ожидал столь стремительного нападения, Пьер даже ногти не повредил!
- Выпусти меня, сраный педофил! – оглушительно орал Эл. – Я упеку тебя в тюрьму до конца твоих дней! Тебе дадут больше, чем я вешу! Открой дверь, урод! Меня бабушка ждет на улице, она все видела!!! Сейчас полиция приедет!
- Твоя бабушка умерла, – напомнил Пьер.
- Да, но мой отец!...
- У тебя нет отца, только отчим, от которого ты сбежал.
- Моя мать...
- Мать твоя в тюрьме. Успокойся, иначе я тебя никогда не выпущу! Сдохнешь там от холода, голода и болезней!
Пьер больше не обращал внимание на вопли из кладовой. Улыбаясь во все свои тридцать протезированных зуба, которые обошлись ему в целое состояние, напевая веселую песенку, Пьер наполнил себе ванну, вылив туда половину флакона абрикосового шампуня, с наслаждением искупался, потом вышел, сварил себе кофе, нарезал на тарелку остатки колбасы, принес в гостиную, включил телевизор и расположился кушать.
Мопс тут же оказался рядом с ним, сел в ногах и стал попрошайничать, слюни обильно текли у него из пасти прямо на ковер.
- Как не стыдно, – ласково обратился к нему Пьер, – в миске у тебя такая же колбаска! У папы вкуснее? На, кушай, мой сладкий.
Пьер принялся жевать колбасу и кормить ей мопса. Скоро они закончили с завтраком. Эл, тем временем, перестал кричать и теперь безутешно и приглушенно рыдал. Пьер решил, что пора бы ему обратить внимание на великого мученика.
- Эй, – обратился к нему Пьер, подойдя к дверям кладовки.
- Иди в жопу! – крикнул Эл.
Что же, заключенный был еще не готов к освобождению.
Пьер опять взял Мопса на поводок и преспокойно отправился в магазин, надев кепочку и очки. В супермаркете Пьер накупил фруктов, конфет и самых разнообразных пирожных, а так же сосисок своему мопсу. Пьер вернулся через час. В кладовке было тихо.
- Живой? – Пьер постучал.
- Что вы решили со мной сделать? – охрипшим от криков голосом, полным предсмертного трагизма, спросил Эл.
- Сожру на ужин, что еще с тобой делать? Я же людоед, в день съедаю по парню.
- Я хочу в туалет!
- Там ведро стоит, – небрежно сказал Пьер.
Эл опять зарыдал. Пьер взялся за пылесос, настроение было великолепным – это судьба, бог все-таки привел Эла ему на порог, а ведь Пьер уже почти было забыл о нем. Пьер ездил в туалет у пиццерии еще раз, но мальчишки там уже не было, и сидела другая, более миловидная старуха. Пьер тогда смирился с потерей. И вот – на тебе!
После уборки Пьер накрыл стол – поставил вазу с фруктами, поднос конфет и блюдо с пирожными.
- Эй, – дружелюбно позвал он, – есть хочешь?
- Отвали, урод!!!
Ого! Пьер восхитился. Вот это характер! А ведь даже трудно представить, как ему страшно!
- Ну и черт с тобой! А я буду есть сладости с чаем.
- Подавись! Тебя посадят до конца твоих дней!
Лишь спустя еще несколько часов, в результате изнурительных переговоров, Пьеру удалось установить контакт с Элом. Он напомнил ему о своем визите в туалет, о неудавшемся минете, о своем предложении.
- Успокойся, милый, – через дверь говорил Пьер, – никаких сексуальных услуг я у тебя не потребую! Ты не хочешь есть, но пить-то ты хочешь! Скажи – выпустите меня уважаемый господин Пьер, и я тебя тут же выпущу! Но пока ты ругаешься, обзываешь меня говном и педофилом, я тебя точно не выпущу! Такой уж у меня характер!
- Выпустите меня, уважаемый господин Пьер, – наконец-то промямлил Эл.
- Не слышу искренности. Мне кажется, что ты меня недостаточно уважаешь. Давай-ка еще раз.
- Да выпусти меня, наконец!
- Уважаемый господин Пьер? Да?
- Да!!!
- Скажи еще, что я самый красивый парень на земле, – придумал Пьер.
Эл понял, что попал в руки маньяка, и покорно все повторил, как можно более искренне.
Пьер, наконец, открыл дверь кладовки. Эл вышел. Выглядел он плачевно – тощий, грязный, весь уреванный, измазанный соплями и слезами.
- Я тут воспользовался ведром, – гордо сказал он.
Пьер опять восхитился им.
А Эл окаменел, увидев накрытый сладостями журнальный столик. Этот голодный взгляд обведенных нездоровой синевой глаз, был до боли знаком Пьеру, сердце его сжалось и истекло кровью.
- Иди помой руки и умойся, – скомандовал он.
Эл с трудом отвернулся от стола и покорно пошел исполнять.
Пьер, тем временем, налил ему большую чашку чая и поставил молочник со сливками.
Пьер знал все мысли Эла. Тот сейчас считал, что сначала все съест, а потом попытается сбежать. Но Пьер знал, что после сладкой трапезы Эла сморит непреодолимый сон, и он останется, ну а потом, переспав в теплом месте, на мягком диване, Эл уже не захочет никуда уходить.
Формула была нехитрая и срабатывала не раз.
Потом Эл ел. Он съел все пирожные, самые лучшие и большие конфеты и силком вдавил себя два банана.