Анжи вздыхал у него на плече. Как хорошо говорил Луи! Как же он мудр, добр, великодушен! Какого чудесного друга послала ему судьба! Может ли он еще хоть что-то просить у нее? Он покрепче обнял Луи.
- Малыш обещал позвонить и не позвонил? – спросил Луи.
- Да.
- Хочешь, я позвоню Демону и спрошу, что они делают?
- Да!!!
Луи притянул к себе телефон.
- Демон, привет! Чем занимаешься? А мы с Анжи поужинали и смотрим телевизор. Где Малыш? Ясно. Я хотел пригласить вас завтра вечером к нам в гости. Приходите, в карты поиграем. Договорились? Привет Малышу. Пока.
Анжи жадно слушал.
- Демон сидит в кабинете, а Малыш моется в ванной, – доложил Луи. – Никто твоего Малыша не ест живьем!
Взгляд Анжи просветлел, он посмотрел на Луи с обожанием:
- Я люблю тебя, Луи!
- Я знаю, – Луи погладил его по голове. – Я устал сегодня, Анжи, пойду спать, если ты не против.
- Да, и я тоже, – быстро сказал Анжи.
- Нет, если ты хочешь еще посмотреть телевизор...
- Нет, спасибо, я насмотрелся. Я лучше с тобой.
Они слились в долгом сладком поцелуе. Анжи за день так перевозбудился, он безумно хотел секса и потом долго-долго спать.
“Пусть он мне изменяет! – думал Анжи. – Все равно нет лучше друга, чем Луи. Меня никто не любит, только он один. Завтра, когда придут Демон и Малыш, я буду самым тихим и послушным мальчиком, как он любит, и буду целовать его при них, пусть смотрят, завидуют и учатся!”
Он уснул у Луи на плече. А снился ему Малыш.
А вот самому Малышу в данный момент было не до сна. Конечно, он и не подозревал, какую страсть он разбудил в душе Анжи, у него были совершенно другие заботы. Он был полностью ослеплен своими чувствами к Демону, их осуществившейся любовью. Все это ему было еще очень непривычно, он стеснялся, боялся смотреть Демону в глаза, заикался от волнения, отказался ужинать и укрылся в ванной комнате.
Там он тщательно выскоблился мочалкой, несколько раз вымыл голову. Он боялся выходить и тянул время. Посмотрел на себя в зеркало и показался себе уродливым. Он приуныл – куда ему до Принца! Он знал, какое у Принца шикарное тело, шелковистая кожа.
Малыш решился побрить ноги. Он вооружился бритвенным станком, щедро намазал ноги пеной и побрил, затупив два лезвия. Теперь ноги были безупречно гладкими, а вот руки волосатыми – ужасно. Малыш взял третье лезвие и стал брить все подряд, где только мог дотянуться – руки, грудь, живот. Четвертое лезвие стало абсолютно негодным, когда он побрил половину лица. Малыш поискал по шкафчикам – неужели все запасы истощились? В одном из отделений он нашел тяжелый железный станок, наверно из прошлого века, таких уже и не производили. Он развинтил его, вставил обыкновенное лезвие и аккуратно добрил подбородок, было несколько болезненно. Потом задумался, его не покидало ощущение, что что-то он не добрил.
- Ты скоро? – окликнул его Демон из-за двери.
- Я все, я уже выхожу.
Он осторожно поводил лезвием внизу живота, было больновато. Потом собрался духом и поставил одну ногу на край ванны. Раз уж решил быть совершенством, так надо идти до конца! Одно движение, второе, третье. Неожиданно в паху его пронзила острая боль.
Округлившимися от ужаса полуслепыми глазами Малыш смотрел на струи крови, которые потекли по ноге на пол, в ванную, растекаясь и пузырясь среди пены. Малыш выронил лезвие и зажал порез рукой, кровь безудержно хлестала сквозь пальцы.
Малыш понял, что сейчас вся кровь из него вытечет и он умрет страшной и позорной смертью. В панике, он наклонился, чтобы поднять оброненное лезвие, но неловко поскользнулся, упал, ударился коленом. Это было последней каплей. Малыш безудержно зарыдал. Обидно и глупо умирать вот так совсем молодым!
- Ты скоро? – опять спросил Демон. – Ты так долго, уже полтора часа прошло, с тобой все в порядке?
- Да!
- Открой дверь! – потребовал Демон, чувствуя по голосу Малыша неладное.
- Нет!
Малыш, в попытке подняться с пола, случайно надавил ладонью на злосчастную бритву, порезал ладонь и опять упал на бедро. Тут уж он зарыдал во весь голос, оплакивая всю свою судьбу вместе с сиротским детством.
- Немедленно открой! – бесновался у дверей Демон. – Я сейчас дверь выломаю! Ты что там творишь над собой? Вешаешься что-ли? Открывай, дери тебя черти!!!!
Жалобно подвывая, Малыш дотянулся до задвижки и открыл. Пусть Демон видит его позор, теперь уже все равно.
- Господи! Да ты тут себе вены режешь!!! – ужаснулся Демон. – Показывай руки!
- Я случайно... у-у-у....
Зрелище было живописное – зареванный и окровавленный Малыш на кафельном полу.
- Что это? – Демон бешено тряс его. – Где ты взял этот станок? Ему уже сто лет, он сувенирный, им нельзя бриться!
- Я б-б-брился, порезался, у-у-упппал...
- Ты весь в крови!
Демон облил Малыша душем, что было нелегко – Малыш не давал руки, упорно прикрывая ими интимные части тела, Демон дал ему подзатыльник, Малыш опять завыл, но позволил окатить себя водой и перебинтовать руку. А вот из паха кровь уже не текла, слава богу. Про этот порез Малыш ничего не сказал – и так опозорился.
Демон накинул на Малыша халат и они вышли на кухню. Демон налил ему чая с мятой и медом. Малыш сидел перед чашкой с застывшими глазами. Порез меж ног болел невыносимо. Мало того, там горело все как от огня, очевидно, грубое лезвие ободрало нежную кожу.
- Звонил Луи, – попытался завести разговор Демон, – пригласил нас завтра вечером в гости. Пойдем, в карты поиграем?
- Ага, – тупо согласился Малыш.
Он сомневался, что сможет завтра вообще ходить!
- Ты вот скажи мне, чудо-юдо, зачем ты взял этот железный станок? Я им никогда не бреюсь, мне подарила его мама на четырнадцать лет! Там было четыре или пять одноразовых!
- Они затупились...
- Как? А чем я завтра утром буду бриться?
- Не знаю! У-у-у..
Малыш опять завыл, а Демон смотрел на него в полном шоке, ничего не понимая.
- Чудной ты, Малыш! Ты что, решил перерезать себе горло станком, потому что боишься внимания с моей стороны? Так ведь не хочешь – не надо, я тебе говорил это. Я не принуждаю, не хватало мне греха на душу! Но мне показалось, что тебе вроде как понравилось... Или ты жалеешь и решил свести счеты с жизнью?
Малыш тут же перестал выть и выпучил глаза:
- Нет! Я не жалею! Мне все нравится! Я хочу с тобой, Демон!
- Ну а что же ты тогда сидишь, убитый горем. Ну упал, порезал руку, мы ее перевязали, все заживет!
“Надо ему сказать, – с ужасом думал Малыш, – вдруг там что-то серьезное? Боль дикая!” Малыш тяжко вздохнул.
- Демон, ты только не смейся, я еще кое-где порезался...
- И где же?
- Там...
- Где, там?
- Ну, где? Там!
Очень редко, кто мог наблюдать, как господин Демон смеется, а вот Малыш наслаждался этим жутковатым зрелищем почти минуту.
- Ну ты и идиот! – наконец, сказал Демон. – Вот придурок! И кто же это надоумил тебя такое сотворить? Твой дружочек Анжи? Этот тебя научит! Еще та шлюха!
- Анжи – не шлюха!
- Я никогда, тупая твоя башка, не требую от своего друга, что бы он себе что-то где-то брил!
- Но Принц...
- Оставим эту тему. Принц это Принц, без комментариев. Глубоко порезался?
- Кажется да. И очень болит.
- Ну, что – ложись, будем лечить.
- Нет!!! Я стесняюсь...
- Сейчас Пьера вызову, – пригрозил Демон и стал искать телефон, – он мне поможет. Пьер любит всех лечить. И язык у него, как помело, завтра весь город будет знать, что я разорвал тебе жопу на британский флаг.
Малыш понял, что угроза вполне реальна и уныло поплелся за Демоном в гостиную. Обработку перекисью и перевязку он перенес беззвучно, равно как и позор с этим связанный.
- Ну и устроил ты мне вечерок, – приговаривал Демон. – Что ты мне прикажешь, ходить с тобой в туалет и задницу тебе подтирать? Теперь ты меня, наверно, уже не стесняешься?
Малыш сел и поспешно запахнул халат. После рюмки коньяка, предложенной Демоном для снятия стресса, Малыш окончательно успокоился, расслабился и доверчиво прильнул к плечу Демона. Да, после такого стесняться уже нечего!