Он всунул мне в руки брошюру. Я хотел было возмутиться, но вспомнил послание Марины и старательно принялся сгибать и разгибать руки. Роман потерял ко мне всякий интерес и перешел к мальчикам.
Роман и не думал сажать ребят на пони. Он словно учил их чему-то.
- Гекта!
- Мормо!
- При! При!
- Прими, - подсказал Роман.
- Мормо При!
- Дуо!
- Дары, прими дары.
- Мормо при дуо!
- Правильно. Ну же повтори.
- Мормо, Горго! При дуо!
Роман кивал и улыбался. Он смотрел на больных так, как смотрит гордый отец, радуясь успехам своих детей. Это было так неестественно… так ненормально…. А когда я рискнул позвать его, тренер отобрал брошюру и велел:
- Раз не хотите нормально заниматься, то может вам не стоит ходить?
- Извините…
- Ладно, - буркнул он, - слезайте.
Я грохнулся, зацепившись за стремена. Пони дернулся вперед и заржал.
- На следующей неделе приходите позже, - в голосе прозвучало раздражение.
- Э… ладно, минут на тридцать или час?
Но он уже не слушал меня.
***
Дома я обнаружил, что бумажка исчезла. Может, выпала, когда я упал с пони? А что, если мне померещилось? Если я просто выдумал записку, чтобы объяснить поведение Марины?
Смс так и не пришло. Я чуть ли не по сто раз на дню проверял телефон, но список сообщений упрямо пустовал. Неделя была нервной, мне все время казалось, что я вижу в толпе лицо нищего, покрытого пятнами. Вижу в транспорте, на улице, даже в собственном дворе. Я что схожу с ума?
В субботу я чуть ли не на час раньше вскочил и понесся в клуб. Почему не поступил так раньше? Сказать честно до последнего сомневался и в себе, и в Марине. Вдруг, она решила меня разыграть? Решила, что все наши подозрения и яйца выеденного не стоят. И как бы я тогда выглядел, отпросись с работы и примчись в клуб?
Я вошел в домик и спросил у первого встречного:
- Где я могу найти Марину Покрову?
- А она уволена, - раздался позади знакомый голос.
Мой собеседник испуганно оглянулся и быстро вышел прочь.
- Вы рано, - недовольно сказал Роман Витальевич, - зачем ищете Марину?
- Простите… - я попытался быстро найти ответ, - она мне понравилась, вот и решил…
Роман хохотнул, но глаза его смотрели по-прежнему холодно и колюче.
- Разве не знали, что Марина больна? Что она вам говорила?
- Ничего… что-то тут душно, я выйду на воздух?
На улице я чуть не столкнулся с высокой черноволосой девушкой.
- Извините, хде найти Романа Витальевича? – в ее голосе звучал акцент, - я на место инструктора.
- Олесенька, вы вовремя, - Роман вышел из дома и поманил ее.
Я попятился, развернулся и быстро зашагал прочь. Аллея встретила меня прохладой. Мысли хаотично скакали в голове. Марину уволили? Этого не могло быть! Так быстро нашли замену… а как же две недели? Зачем выставлять ее больной?
Я схватился за голову, споткнулся и едва не упал. Нога на что-то наступила. В траве наполовину втоптанный в грязь лежал розовый телефон. Экран треснут. Я дрожащей рукой поднял его, почему-то совершенно уверенный кому он принадлежал. Включил. Экран моргнул, скосился в сторону, но достаточно чтобы увидеть сообщение. Начатое, но не отправленное:
«Это ужас! Я знаю куда пропали дети и Полина. Все при встрече. Тут нельзя, следят. Настоящая секта! Как приеду в город наберууа»
Обрывалось на полуслове. Кто-то напал на Марину! Что делать? Звонить в полицию, вот что!
- Мормо! Уг!
- Гекта!
Я обернулся. Позади стояли мальчики. Словно бараны они тупо смотрели на меня и улыбались. Их мать, испуганно качала головой. Из ее глаз текли слезы. Я хотел было спросить, что с ней, как из кустов показался знакомый нищий.
- Есть мелочь, брат? Зря ты потерял записку, брат, - он показал мне скомканный листочек с посланием Марины, - хотя тебе повезло, брат!
- Ч-что?
- У тебя будет невеста, брат! – осклабился нищий и тут кто-то с силой врезал мне по затылку.
***
Сильно пахло ладаном и воском, а еще землей, тиной и мокрой глиной. На щеку капали холодные капли, стекали по шее и заходили под воротник. Я поежился и со стоном приоткрыл глаза. Я находился на дне большой ямы. Наверх вели несколько приставных деревянных лестниц. Над ними высилось уходящее вверх здание полуразрушенной церкви. Я различил прикрепленный к потолку колокол, к языку которого была прикреплена веревка. Сквозь прорехи в дощатых стенах и крыше заглядывал кусочек хмурого неба.
Руки были крепко связаны. Я дернулся. Боль резко перешла в голову, стиснув затылок клещами. На глаза навернулись слезы.
- О-о-о-о, - донесся хор голосов.
Я с трудом поднялся с колен. Тело затекло и отказывалось слушаться в полной мере. Какого черта? Где я? Неужели в старой церкви, про которую говорила Марина? От этой мысли мурашки побежали по коже.