— Да пей уж сразу за прекрасных магинь, или магичек, или как ещё можно Аделию назвать-то. — подкалываю я нашего синего Ромео на минималках.
Владиславу мои подшучивания уже побоку, он с герцогом сидел за столом всю ночь. А вот сам герцог с какого-то перепугу решает заступиться за даму сердца Владислава, и схватившись за столовый нож направляется ко мне, сваливая по пути стулья и тарелки со стола.
— Герцог Эрда! Расскажите нам про битву у переправы через реку Диродван! — отвлекает Аркадий Глебович нашего еле стоящего на ногах гостя от попытки меня зарезать.
— О, я покрыл себя славой в этой битве! Вы должны услышать об этой великой битве! — в который раз уже начинает рассказывать эту наполовину выдуманную историю герцог.
Приготовившись слушать этот хвастливый пьяный бред толстяка-герцога, я закрываю глаза и руками опираюсь на стол. И судя по звуку падающего тела, сделал я это очень зря, потому что уже давно хочу увидеть герцога Эрду мирно лежащим под столом. Ему уже давно следовало бы присоединиться к своей свите, в полном составе валяющейся на столе и под столом.
— Ну и здоровы они пить. Я уж думал первый вырублюсь. — подводит промежуточный итог застолья Владислав.
— Ну есть и хорошая новость, сегодня последний день этой вакханалии на моей базе. Ещё один вечер, и всё. — с явным облегчением говорит Аркадий Глебович, окинув взглядом смертельно пьяных представителей благородного сословия.
— Так может сейчас и закончим? Герцог проспит до утра. Чего нам-то здесь вечером продолжение устраивать? — предлагаю я.
— Я останусь. Может его светлейшество очнутся и решат продолжить. А вы с Владиславом идите. Тебе кстати, ещё собраться надо. Петров набрал всякого для тебя. Ну чтобы ты мог не копаться в каталоге и сразу всё купить в нашем иномирном сельпо. Можешь конечно что-то поменять на твоё усмотрение. Но я бы не стал. Он плохого не посоветует. — инструктирует меня Аркадий Глебович, выковыривая таблетки активированного угля из облатки.
Мы с Владиславом поднимаемся из-за стола, и поддерживая друг друга, заплетающейся походкой направляемся к палатке старшего инструктора.
Выбравшись из комендантского шатра на свежий воздух, я понимаю, что совершенно выпал из окружающей действительности на все две недели. На базе царит какое-то нервное оживление, все на взводе, бегают между палатками, таскают какие-то рюкзаки и сумки, о чем-то оживлённо переругиваются. И конечно, до нас никому нет дела. Хотя мы, вроде как, посвящены в последние новости по поводу их будущих феодов.
— Андрей, всё твоё снаряжение в твоей палатке. Сам смотри, что хочешь поменять. Крупа и соль в сорокалитровой фляге, это подарок Глебовича. Остальное, собственно, по внутренней цене компании для колонистов. Серебро твоё я оставил, поверь на слово, оно там пригодится. — вводит меня в курс дела встретивший нас на полпути к палатке инструктор Петров.
— А моё где? — растеряно спрашивает Владислав.
— Батя сказал, что ты на базе остаёшься на весь срок контракта. Вроде по связям с общественностью будешь, или что-то вроде того. Ну во всяком случае, в этот раз ты никуда не отправляешься. Тебя и в списках нет. — успокаивает Владислава инструктор Петров.
Завтра, я отправляюсь в неизвестность, а Владислав остаётся здесь. Трогательный момент для двух старых друзей, который ни я, ни Владислав, не можем оценить в должной мере, из-за нашего состояния. Да и завтра нам будет не до сантиментов.
Постояв и помолчав рядом с инструктором, ждущим от нас ещё каких-нибудь просьб, претензий или вопросов, мы так же молча уходим к нашей палатке. В палатке наш сосед Сергей сосредоточенно делает какую-то рыболовную снасть, не обращая на нас никакого внимания. Мы просто валимся на свои кровати и засыпаем.
Утро конечно не могло быть добрым, после такого пьяного марафона. С трудом разлепив глаза, я вижу пачку обезболивающих на подушке. Наверное тоже подарок коменданта.
— Ты как вообще? Ехать сможешь? — проявляет сочувствие Владислав, которому сейчас так же плохо как мне.
— Смогу. Наверное. — отвечаю я, с трудом поднимаясь с кровати, и открывая пачку с обезболивающим.
— Вообще, обезболивающее не рекомендуется с похмелья. Петров сказал, что на твоё усмотрение. — предупреждает Владислав.
Я без колебаний проглатываю две таблетки, даже не потрудившись найти воду. Возможно, сегодня последний день моей жизни, и проводить его мучаясь от головной боли я не планирую.
— Не переживай за герцога, он не посмеет тебя убить по дороге. — как будто читает мои мысли Владислав.
— Отомсти за меня друг. — отшучиваюсь я.