Наконец, рампа закрывается, и судя по лёгким перегрузкам, самолёт начинает разгон по взлётной полосе. В отличии от нормальных пассажирских авиалайнеров, мест рядом с иллюминаторами здесь нет, по причине отсутствия самих иллюминаторов в салоне самолёта, так что смотреть особо не на что.
— Добрый вечер господа, и возможно дамы. Говорит командир воздушного судна. Рейс PD1603, следующий по маршруту Москва — Найроби. Ожидаемое время в пути двенадцать часов, полёт пройдёт на высоте десять тысяч метров, ожидаемые погодные условия нормальные, возможна небольшая турбулентность. На время взлёта рекомендую вам занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Желаю вам приятного полёта. — скороговоркой выпаливает пилот уже во время разгона по взлётной полосе.
Сидеть в полумраке грузового отсека самолёта, трансформированного в пассажирский установкой самых неудобных в мире кресел, невыносимо скучно. Заснуть не получается из-за гула турбин. И я решаю, что сейчас самое подходящее время почитать что-то про портал.
Конечно, лучше было бы озаботиться этим заранее, но время до выхода из зоны покрытия сотовой связи ещё есть. По поводу безопасности полёта со включённым смартфоном я не очень волнуюсь. Может быть это ошибка, но я уверен, что нарушить работу приборов самолёта, созданного для военных, с помощью включённого смартфона невозможно.
После проверки своих карманов, понимаю, что Владислав так и не вернул мне мой телефон. Повернувшись к Владиславу я вдруг испытываю страшную зависть — засыпать в любых условиях это просто божий дар. Стараясь не разбудить его, достаю свой сотовый из кармана сопящего счастливчика.
Почитать что-то о портале не получается, так как разблокировав экран, я вижу целую кучу сообщений от моей Ольги. Переключать телефон на вибро режим определённо было не лучшей идеей. Самое обидное, что именно этого я и хотел, в тот момент, когда мы с Владиславом ещё шли в бар.
«Нам надо серьёзно поговорить.»
«Ты всё неправильно понял.»
«Мне стыдно за твоё поведение.»
«Не усугубляй ситуацию. Я не собираюсь ждать твоего возвращения всю ночь.»
«Где ты?»
«С тобой всё в порядке?»
«Мог бы и поинтересоваться, как я добралась до дома.»
«Пьянь.»
«Где тебя носит, я уже больницы и полицейские участки собираюсь обзванивать.»
«Так просто ты от этого не отвертишься. Заставил меня нервничать.»
«Не смей игнорировать меня.»
«Я выкину твои вещи в окно.»
«Можешь не возвращаться, скотина.»
Да, блин, могу и не возвращаться. Тем более, что слушать о том, как я неправильно понял её поход в бар с её новым ухажёром, у меня нет никакого желания. Наглая она конечно у меня. Была. За то и любил. Наверное.
Следующие двенадцать часов полёта проходят в самокопаниях, сожалениях об упущенных возможностях и неправильных поступках. За это время я успеваю протрезветь и уже чувствую накатывающее похмелье.
— Говорит командир воздушного судна. Приготовьтесь к посадке. Займите свои места и пристегните ремни безопасности. Нам выделили для посадки резервную взлётную полосу грузового терминала. Полоса сильно изношена, будет сильно трясти. — возвращает меня в реальность пилот.
Он не соврал, трясло, и правда, как на стиральной доске. Проснувшийся Владислав даже попытался вырваться из ремней безопасности, удерживающих его в кресле. Надо было его разбудить, но я и сам чувствую себя как во сне, так что пришлось ему просыпаться от тряски и скрежета.
— Я думал, нам конец. — тяжело дыша, говорит Владислав.
— Прости, я как-то не подумал, что будет так трясти. Хотя пилот предупредил. — рассеяно оправдываюсь я.
— Где мы? — задаёт лучший вопрос дня Владислав.
— С добрым утром красавица, солнце уже высоко, и вот это вот всё. Ты, блин, реально не помнишь? — не удерживаюсь от того, что бы съязвить я.
— Не умничай, Андрей. Ты и сам выглядишь как смятая салфетка. — язвит в ответ Владислав.
Рампа самолёта открывается, и в отсек врываются звуки грузового терминала аэропорта. Мужики в камуфляже, молча сидевшие в отсеке двенадцать часов к ряду, начинают гудеть, как растревоженный улей. Владислав поворачивается, задумчиво смотрит в открывшийся проход, и хватается обеими руками за голову.
— Ну нет. Нет. Не могли же мы улететь из города. Андрей, я правда толком ничего не помню. Где, блин, мы? — с ужасом спрашивает Владислав.