– А вы, значит, политработников не боитесь, раз такие условия ставите? Даже до пари дошло?
– Нет. Мы же разведчики, по лезвию бритвы ходим. Сегодня нам повезло, завтра им. Тем более я как временно призванный, после окончания конфликта сразу домой и на работу. А я лётчик в «Аэрофлоте», на «Дугласе» вожу свежие морепродукты в столицу из Владивостока. Как возил, так и будут возить. Побыстрее бы война закончилась, и сбежать из этого дурдома. Сам я человек довольно ответственный, но с тем бардаком, что творится в так называемой армии, я не хочу иметь ничего общего. Поэтому и говорю, командовать я люблю и делаю это хорошо, бойцы подтвердят, но быть военным человеком не хочу. Я люблю небо, работа мне моя нравится, так что только «Аэрофлот».
– Ясно, – Сталин с силой потёр подбородок, явно находясь в раздумьях, из которых довольно быстро вышел. – Вы могли бы описать всё, что считаете недостатком в армии?
– Товарищ Сталин, описать не проблема, только это займёт неделю, самое малое.
– Ничего страшного, раз это нужно для дела. Кстати, давно вы возите эти морепродукты? Кому?
– Не знаю, товарищ Сталин. Там крабы, омары, рыба красная, икра и всё такое. На аэродроме подъезжают две грузовые машины и забирают груз. Нас на этом направлении два борта работает, посменно. Я всего месяц пролетал, у меня двигатель стукнул, еле до аэродрома дотянул, посадка аварийная была, запчасти долго ждать, пока из Америки придут, самолёт на прикол поставили, а тут повестка. Так и воюю.
– А почему начали простым красноармейцев? Вам как гражданскому лётчику полагается иметь звание командира запаса? – вдруг спросил Шапошников.
– Не успел аттестацию пройти, – был мой ответ маршалу.
Дальше, задав ещё несколько вопросов, Сталин меня отпустил, однако покинуть здание мне не разрешили, сопровождающий отвёл в приёмную кабинета Сталина, где сидел его секретарь, работает ещё, и велел ожидать. Я так понимаю, хозяин кабинета решил со мной ещё раз поговорить. Сам я был в форме красноармейца, то есть гимнастёрка с наградами, галифе, валенки на ногах, будёновка за ремнём. Остальное в гардеробе. Форма и нательное бельё утеплённое, зимнее, поэтому мне было жарко, и я попросил у секретаря попить, у него графин и несколько стаканов стояли, наверняка для посетителей. Тот свободно разрешил, так что, подойдя и налив, я выпил полный стакан и, вернувшись на диван, стал ожидать. В прихожей кроме меня ещё двое граждан были, оба в гражданском, сильно нервничали, и пока всё. Через два часа пришёл Сталин, лицо у него спокойное было, но я видел, что он сильно не в настроении. Пообщавшись прямо в прихожей с гражданскими, те тоже уловили его настроение, отчего задрожали сильнее, и он им велел проходить в кабинет. Уже через полчаса те вылетели из кабинета мокрые от пота, красные, и выдули всю воду из графина. Теперь понятно, для чего тот стоял там.
Пока гражданские были в кабинете, я попросил секретаря позвонить по городу. У соседей по дому телефон есть, сосед главный инженер, ему по службе положено, вот и выделили номер. Набрав его, услышал тихий голос соседа, что шикнул мне, мол, жена дочку укладывает.
– Моей передай, что я задержусь в Кремле. Пусть не ждёт и ложится спать. Возможно, меня несколько дней не будет, бумажной работы много. Если что, постараюсь ещё раз позвонить и сообщить, хотя бы примерно сказать, когда вернусь.
– Хорошо, сейчас передам.
Вернув трубку, я прошёл обратно к дивану и сел, и вот дождавшись, когда выйдут гражданские, которых явно песочили за что-то, стал ожидать. Думал, быстро вызовут, но нет, минут двадцать ожидал, когда зазвонил телефон на столе секретаря, и тот разрешил мне проходить в кабинет.