Дальше поступили так: двое остались на борту, занимались судном, мелкими работами, а я с тремя другими направился по портовым магазинам и лавкам. Купили припасы, бочки для воды, жаровню для камбуза я взял. Посуду и утварь на шестерых. Себе постельное бельё и матрас в каюту, светильник масляный. Матросам пять подвесных коек, гамаки такие, и одеяла на всех. Сам я планировал занять одну каюту, вторую под камбуз пустить, в кладовку припасы, команда будет спать в трюме. Инструмент, включая плотницкий, тоже купил. Вернув матросов на борт, те принимали заказы, подводы подъезжали, грузили всё, обустраивались на борту, я ещё прогулялся. Вещи из гостиницы отправил на борт фелуки, а также зашёл в один магазин, где купил карты местных вод, Северного моря, подзорную трубу, компас и штурманский инструмент. Специально для них небольшой сундучок приобрёл. Вернувшись к обеду на борт, выяснил, что никто из матросов готовить не умеет, пришлось самому браться, взяв одного помощника, заодно командовал другими, чтобы не простаивали. Каюту мою оснастили, жилой стала, вещи внутри, штурманский инструмент тоже. Себе подвесили койки, обживали трюм. Сварил я похлёбку и напёк лепёшек. Кофе потом попили. Не знаю, откуда он, но настоящий, вкусный, так и стоил о-го-го. Дальше помощник стал мыть посуду, а я докупил разную мелочовку, и мы отплыли за два часа до наступления темноты. С флагмана подняли сигнальный флаг, один из моряков посмотрел и сказал, что желают счастливого пути. Надо будет купить книгу с описанием сигнальных флагов, изучить.
Ужин уже прошёл, я кашу на мясе сделал, и по стаканчику рома дёрнули, бочонок был в кладовке. Троих моряков я отпустил спать, они дневная вахта, а вот двое со мной на всю ночь будут. Выскользнули из бухты, в сгущающейся темноте двигаясь галсами, ветер встречный был, мы и ушли в открытое море. Тут мели и островки были, скалы. Не самое приятное место для судоходства, однако, несмотря на сильный и свежий ветер (как бы тот в шторм не перешёл, болтало нас знатно на высоких волнах), всё равно удалялись от берега. Присмотревшись к горизонту, я обнаружил английский фрегат, что под парусами пытался отойти от скал, куда его гнал ветер, и похоже, сделать тот это сможет, хотя находился уже рядом с ними.
– Два румба вправо! – скомандовал я рулевому. Второй матрос на носу был, крепил дверь кладовки, что-то та слабовата.
– Есть два румба! – откликнулся рулевой, слышал он меня плохо, ветер мешал, приходилось кричать.
– Так держать!
Быстро спустившись в каюту, я открыл оружейную сумку и стал заряжать ружьё, там и надо-то подсыпать на полку пороха, оно заряжено было. Вернувшись на палубу, глядел на быстро приближающийся фрегат, с него нас не видели, ночь очень тёмная была, точно шторм шёл, рано мы вышли, но возвращаться я и не думал. Не факт, что снова выпустят. Адмирал может и отменить приказ.
– Господин мичман, что случилось? – спросил матрос, заметивший при дальней вспышке молнии в руках у меня винтовку, всё же дальнобойная, значит, она.
– Английский фрегат дрейфует в опасной близости от скал, если попаду в рулевого, корабль будет не спасти.
Тот только охнул, а чуть позже и сам рассмотрел ходовые огни боевого корабля, с уважением посмотрев на меня, то, что я рассмотрел англичанина издалека и опознал его, заставило матроса уважать меня. Велел ещё взять чуть правее, чтобы близко пройти, метрах в ста пятидесяти, я использовал мачту как опору и в один миг, когда фелука замерла на волне, прежде чем обрушиться вниз, спустил курок.
– Попал! – заорал радостно рулевой. Ему вторил второй матрос, который закончил работу и сейчас помогал с парусами.
Выстрел действительно был очень сложным и удачным, фактически с двухсот метров я поразил двух матросов, что стояли у штурвала. Видимо, один не мог его удерживать. Пуля, пробив тело одного, попала и во второго, отчего те попадали, а свободно вращающийся штурвал помог ветру резко повернуть нос корабля, и тот пошёл на скалы. Ближайший офицер бросился к штурвалу, начал доворачивать, к нему подбежали на помощь, но оказалось поздно. Даже мы расслышали треск дерева, а я рассмотрел, как фрегат, наскочив на скалу, содрогнулся и у него сломалась бизань-мачта, начав заваливаться на левый борт. Всё, не жилец, бритты это тоже поняли, у шлюпок засуетились, да куда там, шторм надвигался.