Мы же, добравшись до порта, нагло прошли мимо сторожевого фрегата. С него нас осветили и окликнули. Пришлось ответить:
– Мичман Берроуз. Корабль ее величества «Слава». Имею пакет для адмирала Худа.
Нас даже не остановили, хватило внешней маскировки, так что проплыли мимо и вошли в бухту. Вахтенный офицер со сторожевого судна лишь пожелал счастливого пути и добавил, что адмирал на берегу, а не на флагмане, что стоял на рейде. Я поблагодарил его за информацию. Пока мы мимо проходили, тот поинтересовался, где же «Слава», ответ был вполне логичным. Там, где ему и полагается быть, а прибыли мы в Плимут на попутном судне, капер подкинул, что к берегам Ирландии шёл. Дальше офицер стал материть подлых ирландцев, но мы уже уплыли дальше. Рассвет нас застал посередине рейда, моряки мои лишь матерились, разглядывая солидное количество судов и боевых кораблей. Похоже, в этот раз карательный флот и армейский корпус, чтобы отобрать у Ирландии независимость, формируют тут. И что мне сильно не понравилось, как-то смогли привлечь к этому делу русских. Видимо где-то на какие-то уступки пошли. Ну, обещать наглы любят, а вот выполнять – нет. Надо выяснить, что же англичане пообещали, надеюсь, Богданов прольёт свет на это дело.
Отметив, где стоит его корабль, я велел править туда. Надеюсь, капитан уже проснулся, а если нет, разбудим. На подходе нас окликнули, один из офицеров на плохом английском поинтересовался, что, мол, нам надобно. Ответил на том же языке, раз маскируюсь под англичан:
– Пакет от адмирала Худа капитану «Елизаветы Великой». Передать лично в руки.
Лейтенант, что со мной вёл общение, матюгнулся под нос, после чего приказал стоявшему рядом мичману поднимать капитана, а сам стал меня встречать. Матросы, сидя на вёслах, подвели шлюпку к борту, где был спущен трап, парус уже убран, морские пехотинцы сидели на лавках с ровными спинами и поднятыми вверх стволами мушкетов, зажав их между ног. То есть всё по уставу. Привязав конец, один из матросов помог мне подняться, где я поздоровался с вахтенными офицерами, те и повели меня к каюте капитана. Тут пришлось подождать минуты три, меня общением развлекали, видимо тот одевался, в порядок себя приводил, но вот был сигнал, и меня пригласили в каюту. Богданов, увидев меня (он у стола стоял в полной форме), тут же вытаращил глаза, видя, как я лыбу давлю. Сориентировался он мгновенно, приказал лейтенанту:
– Вон!.. Стой, прикажи подать завтрак на двоих, и пусть Злобин поделится своим вином. Я знаю, у него осталось. Свободны, – уже успокоившись, последнее тот добавил нейтральным тоном.
Лейтенант, конечно, шокирован был, но приказ выполнил, вымелся из каюты.
– Обижаете, – сказал я и достал из сумки три бутылки вина, ставя на стол. Богданов же, вытирая пот со лба, спросил:
– Граф, да, я уже слышал о присвоении вам титула ирландцами, вы понимаете, как рискуете? Между прочим, на борту командующий эскадрой. А если я сообщу?
– Не-а, не сообщите. Потому как Мари, да и остальные жёны моего покойного брата устроят вам весёлую жизнь. Что это, вы знаете и рисковать не будете, скорее карьерой рискнёте, чем семейной жизнью… Так скоро там завтрак будет?
– Сейчас принесут.
Принесли действительно быстро, яичницу из свежих яиц, видимо успели тут в Плимуте свежие продукты закупить. Хотя Богданов чуть позже пояснил, у них клетки с курами на борту, и яиц те немного дают, укачивает, но нам на сегодня хватило. Вот так поев и попивая красное вино от Злобина, замечательное, Богданов знал мои вкусы, мы и стали общаться. Я кратко описал, как вернулся во Францию, узнал, что «Колонист» сдался после боя англичанам, разработал план по его возвращению, ну и с ним к адмиралу Брюи, и как там дальше всё закрутилось. Два часа просидели. Богданов слушал с живейшим интересом, его интересовало всё. Многое, конечно, я опустил, но приключенческий рассказ, который ему выдал, ему точно понравился. Заодно поинтересовался, чем это англичане купили наших. Оказалось, по старой больной для русских теме – всё те же турецкие проливы. Тут англичане клятвенно заверили императора Павла, что теперь они точно русскими будут, Британия поспособствует. Я лишь посмеялся, сказав: