Ответного сигнала не было, чтобы не выдать себя, так что оставалось только ждать, и дождались. Это для моих подчинённых шлюпки из темноты вынырнули на пляж внезапно, а я наблюдал, как их спускали на воду с кораблей, и ждал спокойно. С обоими кораблями всё в порядке, это радовало. А вообще о моей способности видеть в темноте уже легенды ходили, до британцев это тоже дошло. Когда шлюпки оказались на берегу, я приказал рассёдлывать лошадей. Сёдла в лодки, а те до кораблей сами поплывут. Вряд ли они устоят в шатких шлюпках. Сам я на одной лодке, пока лейтенант, что командовал шлюпочной регатой, выполнял мой приказ, вернулся на борт «Дерзкого», сдав пленного под охрану. Ему выделили одну небольшую каюту и выставили двух морских пехотинцев для охраны. Даже покормили и напоили. А верёвки ещё на берегу сняли, кляп – в карете. Старший офицер всё же, адмирал.
Тут как раз и шлюпки вернулись, кони плыли вполне нормально. Балку и канат с сеткой приготовили, подводили их под лошадей, и матросы поднимали их по одной на палубу, скоро все девятнадцать верховых коней стояли на палубе фрегата. Места сразу стало мало, поэтому часть спустили в трюм. Заботиться о них приказал двум матросам, воды почаще давать, а так боевые корабли снялись с места и пошли к Лондону, штурман, как я и приказал, рассчитал курс.
Часа два я мучился с рапортом по операции в Плимуте, которая не была выполнена, как было задумано, но паника и переполох тоже неплохо, да ещё засада англичан не удалась и адмирала прихватил, последний вообще любую неудачу нивелирует. Тем более кое-какие результаты имелись. Паника, вещь страшная, и когда разнёсся слух, что я в порту, уже готовлюсь взорвать пороховые склады, хотя там тройная охрана, многие капитаны, в основном войсковых транспортов, начали поднимать якоря, а стояли те тесно. В результате пострадало семь судов и два боевых корабля, к слову, один русский фрегат случайно таранили, но остался на плаву. Под пробоину пластырь подвели. А результаты мне понравились, два судна затонули от пробоин, полученных при случайных столкновениях, три выбросились на берег, удержаться на плаву не могли, остальные пострадали в разной мере.
Худ – адмирал, знать ему такую информацию по должности положено, вот и поспрашивал его, пока катили к побережью. Он вообще-то морду воротил, говорить отказывался, пришлось пообещать сломать ему пару пальцев, и тот сразу стал всё понимать и отвечать на все вопросы, что я задавал. Может с виду тот и казался бывалым морским волком, но боли боялся. Сломался сразу. А может, репутация моя, такого офицера, что не особо щадит врагов, сказалась. Британцы пытались выставить меня монстром, среди своих получилось, в результате паника в бухте Плимута, но наши или ирландцы не особо верили, рапорты я подавал, там всё указано было. Жёсткость была, но в меру, палку я не перегибал.
Ладно, это всё лирика. К Лондону мы подойдём днём, ветер попутный, поэтому ушли дальше в пролив, с французского берега нас теперь видно, а вот с британского – нет. У наших берегов и передневали, тем более лошадей мы там передали мэру небольшого городка. Бухты как таковой тут не было, но встать на якорь было возможно, что мы и сделали. Точнее только фрегат, «Колонист» дальше в море в дозоре был, чтобы нас тут не перехватили и к берегу не прижали, мало ли кто тут может ходить. Зачем я вообще с лошадьми связался, сам точно не скажу, скорее так, из-за характера хомяка, есть, значит, надо забрать. Лошадей тем же макаром спустили в воду и вплавь доставили до берега. Сбруи и сёдла также передали. Расписку от мэра я получил, с печатью, всё, как и полагается. Тот их армейцам сдаст. Кстати, солдаты мои к сёдлам мушкеты привязали, с пять десятков набралось, сдавать их я не стал, в арсенал на борт отправил. Ну и напоследок, после всех дел, пресной воды набрал. Точнее, на двух шлюпках набирали параллельно этим делам, вот и пополнили запасы свежей водицей. Тем более лошади ещё те водохлёбы, матросы до сих пор от результатов их жизнедеятельности трюм и палубу отмывают, матерясь.