Увидел, как бегут ко мне по камням Сочинец, Дунай и Кострома... Подавил рвотные позывы, одолевавшие меня всё то время, пока я чувствовал тошнотворный запах «картофельных» выделений…
А потом как пнул эту сволочь в бок ногой! Даже тапки свои не пожалел!
Впрочем, тапки выдержали, а вот ноге стало неприятно. Это немного прояснило моё сознание, а заодно уняло боль от потери копья и – главное! – заставило думать. И первое, о чём я подумал – так это о том, что напавшее на меня существо было безглазым.
Вот нос на этой морде имелся: три прорези с мягкими краями чуть выше пасти. А глаз почему-то не было. И даже намёка на них. Но… Как она тогда настолько точно на меня прыгнула?
А ещё я понимал, что сорвал джекпот. Случайно сорвал, как всегда они и срываются. Завалить эту сволочь сам я бы ещё долго не смог. Она просто самоубилась об меня и моё копьё. И, бесславно скончавшись, подарила мне много всякого разного и полезного.
Толстую кожу, которая покрывала массивную тушу. А ещё кости, которые наверняка имелись внутри. Даже мясо… Ну должно же внутри иметься мясо, которое мог бы есть человек? В конце концов, ради чего я тут камни таскал, дерево искал, да? Ради вот этого всего!..
И «всё это» теперь лежало на земле. Оно ждало, когда же его разделают.
Вот только я не умел.
И даже не представлял себе, как…
Глава 12. Чересчур насыщенный
Дневник Листова И.А.
День второй, джек-пот и как его делить
- Смотри-ка, живой! – проговорила Кострома, стараясь не подходить ко мне слишком близко и брезгливо морщась.
- Только вонючий и грязный, – усмехнулся Дунай.
- Несмешно! – сразу среагировал я. – Хотя нет, со стороны смешно… А мне – несмешно!
- Знатная добыча! – Сочинец единственный подошёл ближе и внимательно оосмотрел поверженную тварь. – Что собираешься с ней делать?
- Пущу на мясо и шкуры! – сразу же ответил я.
- А знаешь, как? – спросил Дунай, тоже решаясь войти в облако окружавшего меня амбре.
- Нет, – признался я.
- А я знаю! – гордо заявил он. – И Кострома знает… Может, сговоримся?
Жаба, конечно, орала благим матом: требовала взять себе всё и не делиться. Но это жаба – ей и положено только квакать да душить. А я всё-таки человек, и мне с людьми на контакт надо идти. Тем более, военные казались не самыми плохими союзниками в нашей группе.
К тому же, я действительно не знал, как разделывать туши. А если знали они… Ещё бы понять, как это проверить. С другой стороны, деваться-то особо некуда. Так что пусть попробуют.
- Надо кровь слить! – сразу заметил Дунай. – Натекло много, но много и осталось.
- И где её сливать? – подняв бровь, спросила Кострома. – Тут бы ещё понять, как оно всё внутри устроено...
- Цыц! – прервал соратников Сочинец. – Ну что, Вано, готов делиться?
- Готов! – решил я. – Мне с этой туши нужны штаны и жилетка, чтобы не мёрзнуть. Ну и мясо на пробу.
- Это ты себе не меньше половины шкуры просишь, – заметила Кострома, но смотрела при этом на Сочинца.
Видимо, в силу каких-то невидимых глазу обстоятельств лидерство в группе получил этот невысокий крепыш. И ему было решать, соглашаться на мои условия или нет.
- Справедливо! – неожиданно согласился он. – Тебе половина шкуры и четверть мяса. Всё остальное нам.
- Кости? – спросил я.
- Кости нам! – твердо заявил тот.
Кости терять не хотелось. Из костей много всего можно сделать. И получится лучше, чем из обычных камней. С другой стороны, у меня в капсуле была навалена куча кремня. Если получится, сделаю себе столько инструментов, сколько потребуется. С кремнем я работать, может, пока и не умею… Ну так и с костями тоже.
Я вообще мало что умел делать руками. Как, собственно, и большинство землян моего времени. Зачем? Были роботы-пылесосы, роботы-швейцары (зашёл домой, и вешалка тебя сама раздела), роботы-повара… У нас были роботы для всего. В общем, толку мне пока от костей было мало. А вот от потенциальных союзников – много.
- Согласен! – решил я.
- Чем резать-то? – подал голос Дунай. – Ни ножа, ни лезвия…
- Ножи я вам сейчас подгоню, – решил я. – А потом, если никто не возражает, пойду чиститься.
- Ну давай… – Сочинец посмотрел на меня с сомнением.
Я же не стал терять время: добрался до места, где собирал кремень, и один из небольших камней расколотил прямо там. Из булыжника размером в два кулака удалось выбить пять пластин, которые можно было использовать для резки.
По сравнению с нашими далёкими предками, я просто бездарно переводил продукт. Однако цель была достигнута: острые кромки кремня позволяли разделать даже толстую шкуру. Чем Дунай и Кострома немедленно занялись под приглядом Сочинца.