– Жаль, пидорок нет, чтоб лиц не видно было. Ну ладно, прорвемся. Погнали, с Богом, – Артем, перескочив через несколько бревен, исчез в дверном проеме.
Жека ринулся за ним, я следом, опять чуть не навернувшись. Ножки слабенькие, все подгибаются. Когда появился в проеме, калитку из огорода уже вынесло – Артем даже притормаживать перед ней не стал. Как только выбежали на дорогу, сразу как на крыльях понеслись. Снег утоптан, ноги сами несут.
Вихрем пробежали по двору, мельком пролетели мимо окна занавешенные. Оббежали девяносто девятую с ржавыми крыльями и залетели в дом. Повезло, что дверь открыта была. Слонами загрохотали по лестнице, забегая наверх. Опять дверь с оборванным дерматином. Сержант залетел внутрь, широко распахнув ее, так что даже петли захрустели, когда она отлетела до упора. Следом метнулся Жека, мягко двигаясь. Я вдохнул полной грудью и влетел за ним, еле успев выставить руку, чтоб поддержать дверь. Вот хохма была бы, впечатайся в нее, – круче, чем спецназ румынский.
– ОМОН работает, лежать всем!!! – с надрывом заорал Тема, тычками ствола положив в пол нескольких выбежавших на шум товарищей. Мы пробежали по темному коридору на отблески электрического света в конце и ввалились в большую комнату.
– Лицом в пол! Лежать, мля! – заорал Жека, мимоходом хлестко пнув подскочившего с кресла нам навстречу мужика.
– ОМОН работает! Убью епть, лежать!!! – Артем волчком крутится по комнате, раздавая пинки. – Лежать! Вниз! – Почти с каждым словом он кого-то бил.
У меня картинки мелькали перед глазами калейдоскопом – смуглые испуганные лица молодых парней, возмущенные крики дородного мужика в желтом пиджаке, широко раскрытые глаза двух теток, ковры на стенах, лежащие люди. Что-то их слишком много на нас троих.
Жека уже матерно орал в коридоре, надсаживая голос, вбивая в пол нескольких человек. Артем ногой впечатал дородного мужика в кресло, а потом схватил его за загривок и бросил на пол. Вот ведь как, мужик его больше раза в полтора, у сержанта левая рука в корсете, схватил он его одной правой, а летел толстяк в пол, будто его из катапульты пустили. Воистину на многое способен человек в состоянии аффекта. Или боевого бешенства.
Сержант потянулся рукой за наручниками, и тут один из молодых парней вскинулся. Я заметил, как он поднимается, и с размаху впечатал ботинком ему в лицо. Берцы у меня новые, носки хоть и без железных стаканов, но пока необмятые. Когда кровь брызнула на стену, я мельком подумал о том, что переборщил. Хорошо не в висок. В комнату влетел Жека, пиная некоторых лежащих по ходу и не переставая орать.
– Алекс, выход! – глянул он на меня.
Я кивнул и выбежал в коридор. Еще один поднимается. Разбег два шага, удар ногой, и тело откинуло, еще и крутанув в воздухе. Ничего себе энергия удара – пнул ногой в лицо, а поднимающегося целиком перекрутило. Драться я не умею и не люблю, зато в футбол хорошо играю.
Выбежал на лестницу. Дверь слева, дверь справа – покрутил головой, стоя спиной к двери. Развернулся и прижался спиной к стене прохода напротив, опять замотав головой – дверь справа, дверь слева. Как долго секунды тянутся. Сердце билось уже где-то в горле. Сейчас трясти начнет – адреналин в кровь будто из шприца впрыснули.
Не, мотать головой в разные стороны – это точно неправильно, мелькнула мысль. Подбежал к окну по галерее, плечом уперся в стену, держа пистолет обеими руками. Теперь через грязное в трещинах стекло видно двор, по которому мы бежали. А внутри правую лестницу вижу почти целиком. Проход поверху с заграждением, высотой примерно мне по пояс, и вход один я не вижу, он подо мной. Но так гораздо лучше, чем у двери только что.
Вдруг заметил, что из второго дома вышли несколько женщин неопределенного возраста, толстые, закутанные в тряпки. Следом выбежал парень, взял что-то в девяносто девятой и побежал обратно. Бросил на бегу пару слов женщинам, и те побежали через двор ко входу, который как раз подо мной. Черт, а вот этого точно не надо. Еще несколько женщин выбежали во двор. Тут услышал, как открывается дверь снизу. Сразу раздались крики визгливые, звук шагов по лестнице.
– Стоять на месте! – перегнулся я через ограждение.
Идущие четыре женщины, крупные, дородные, приостановились. Несколько секунд молчания – и они разом заголосили, жестикулируя руками. Что они орут, я не понимал. Краем глаза увидел движение на второй лестнице – тоже несколько теток поднимаются.
– Стоять сказал! – заорал я, водя стволом пистолета снизу вверх.