У меня ничего нет. Без Шэй никто даже знать не будет о моем существовании.
Но есть кое-что еще, и это кое-что важнее меня. Оно вытащит меня отсюда и унесет с острова. Оно во мне, оно не гаснет и не остывает, и я чувствую его жар, даже не чувствуя холода воды и тепла солнца.
Горячая, раскаленная докрасна, негаснущая:
Ярость.
Вдалеке какой-то шум.
Кай?
Охваченная паникой, взлетаю на скалу и мчусь в дом. Кай стоит в передней, а по светлому ковру и по стене растекается красное. Но это не кровь — с ним все в порядке. Это вино. На полу осколки стекла. Должно быть, швырнул недопитую бутылку в стену — и вот результат.
Он стоит, сжав кулаки, и я подхожу и встаю рядом. Подношу мои кулаки к его кулакам, хотя он и не чувствует этого.
Да, Кай не слышит и не видит меня, но в этом мы с ним вместе.
Ярость — слишком слабое слово, чтобы передать мои чувства к Первому. Это он создал болезнь, которая изменила нас с Шэй. Он и вылечил меня — спалил в огне, превратив в то, что я есть теперь.
Вместе с Каем мы найдем его и заставим страдать.
ЧАСТЬ 2
ЯРОСТЬ
Человеческие эмоции и реакции в ответ на раздражитель часто предсказуемы; действия же нет. Ими редко управляют правила логики или эволюции.
1
КАЙ
Лучше двигаться. Дождь — тоже хорошо; когда замерз и промок, остальное ощущается не так остро. Грудь все еще сжимает, но когда идешь быстро, как я сейчас, приходится дышать, и сердце должно биться.
Я не сдамся. Нельзя.
Шэй, я найду тебя.
А потом? Что потом?
«Потом» может подождать. Сначала надо найти ее.
А вот и та лужайка над скалами, где Шэй уснула, прислонившись к моему плечу, когда мы поднялись от берега. Ноги как ватные.
Я все еще чувствую ее тепло, запах ее влажных после водопада волос.
Двигайся. Шевелись.
Начинаю спускаться прямо со скалы, не там, где мы поднимались. Дождь прекратился, но нога поскальзывается на мокром камне.
Мчусь вниз, раскинув руки, и пальцы цепляются за трещину. Острая боль пронзает ладонь, но я держусь. Пытаюсь отыскать какую-то опору для ног, нахожу выступ, и давление на руку немного ослабевает.
В голове словно эхо крика, какое-то подобие звука, вроде такого, как вчера, когда я стоял у обрыва за домом.
— Келли? Не беспокойся, я в порядке.
Уже осторожнее продолжаю спуск. Внизу осматриваю руку — ничего страшного, обычный порез и немного крови. Пустяк. Хотя, будь здесь мама, она бы уже дезинфицировала рану и накладывала повязку. Вспоминаю, как порезался в ее комнате о разбившегося стеклянного медвежонка Келли и как мама перевязывала царапину. Она еще сказала тогда, что хотела бы, чтобы все мои раны было так же легко лечить. Но они только хуже и хуже с каждым разом.
Сейчас отлив, и море отступило от берега дальше, чем в то утро, когда мы высадились здесь из лодки, но волны выше. Подождать, пока успокоится? Я в нерешительности смотрю на воду.
Двигайся, шевелись.
Снимаю футболку и джинсы, засовываю их в пластиковый пакет и кладу в рюкзак к продуктам и бутылке с водой, всему тому, что прихватил из дома.
Ступаю одной ногой в воду и невольно вздрагиваю — как же холодно! Чем быстрее, тем лучше, верно? Я иду дальше, туда, где глубже, и, набрав полные легкие воздуха, ныряю. От холода захватывает дух. Раскидываю руки и плыву, а тело требует закутаться во что-нибудь теплое и согреться. Движения получаются скованные и неловкие. Бухточка остается позади, дно далеко внизу, и море все неспокойнее. Пещера где-то дальше, слева, но выдержать курс трудно — течение относит меня вправо, дальше от берега, в открытое море.
Каждый гребок стоит сил. Перед глазами прыгают круги. Я на мгновение уступаю морю, покоряюсь его воле — пусть несет, куда пожелает. Мысли скачут и разбегаются. Мама… Келли… Шэй… их лица мелькают и уносятся, пропадают…
НЕТ!
Я вздрагиваю и открываю глаза. Это уже не эхо, а крик.
— Так, Келли, так. Двигаем дальше.
Я снова плыву, забирая все круче влево. Течение постепенно слабеет, и море начинает успокаиваться. В тени скал замечаю темное пятно и плыву к нему.
2
КЕЛЛИ
Кай забирается на камень у входа в пещеру, вытягивается и лежит, отдуваясь и не двигаясь. И я чувствую себя так же, словно тоже задыхаюсь, и сердце у меня колотится так же быстро. В какой-то момент он просто остановился, закрыл глаза и отдался течению, которое уносило его в море, все дальше от острова.