– Титан уже рядом, – шепотом ответил Барни на немой вопрос во взгляде Гордона.
Они отошли от стены на несколько метров, ожидая удара, но все равно вздрогнули от глухого, но мощного звука. Одна из ламп, освещающих ангар, на секунду погасла, а затем снова загорелась. Ангус, уже подходящий к двери перехода, от неожиданности пригнулся и резко развернулся в поисках источника шума.
– Что это было? – спросил он высоким голосом, – это титан?
Райтнов снова обернулся через плечо и бросил взгляд в иллюминатор, и на этот раз в нем красовалась огромная и мощная лапа, которая через секунду исчезла. Доктор, судя по всему, тоже это заметил, потому что мертвецки побелел, осел на месте и поднял руку, показывая вперед. Видимо, он хотел что-то сказать, потому что губы его несуразно двигались, но язык его не слушался. Айзек оказался более расторопным.
– Стены выдержат? – спросил он, направляясь прямо к иллюминатору.
– Уверен, что да, – ответил Барни, тоже подходя к нему.
Эмилия начала успокаивать доктора, а Райтнов шепнул стоявшему рядом Гордону:
– Черт! Я бы предпочел, чтобы доктор не знал о том, что местные радарные установки давно знают о титанах. Точнее, что нам это известно.
– С другой стороны, – ответил тот, – интересно будет увидеть его реакцию и послушать, что он скажет.
Райтнов пожал плечами и посмотрел на Ангуса – тот по-прежнему находился в напряженном полуприседе с выставленной вперед левой рукой, будто защищаясь от чего-то. Эмилия ему что-то говорила, и он энергично кивал, но в глазах его не было ужаса – скорее, была какая-то растерянность и неуверенность. Райтнов обратил внимание на то, что он прижимает пальцем правой руки дужку очков к черепу, а иногда будто постукивает по ней – словно это какой-то прибор, который начал сбоить, и только легкий удар может вернуть его обратно в рабочее состояние.
– Почему… он не уходит? – прошептал доктор, находясь в каком-то трансе.
– Что? – не поняла Эмилия.
Доктор ничего не ответил, но на некоторое время перестал стучать по дужке. Айзек, тем временем, обратил внимание на открытый щиток электроэнергии и направился к нему. Заметив, что крайний справа переключатель находится в отличном от всех остальных состоянии, он переключил его. Вновь зазвучал неприятный коротящий звук, и отобразилась голограмма. Райтнов продолжал пристально наблюдать за Ангусом – тот, вне всяких сомнений, смотрел на голограмму, но в его взгляде не было удивления, чего Райтнов и ожидал. Негодование во взгляде доктора потихоньку переходило в злость, и он продолжил нервно прикладывать палец к дужке очков снова и снова. Эмилия от удивления раскрыла рот, и медленно переводила взгляд с голограммы на доктора и обратно.
– Выходит, – сказал Айзек, – об их существовании было известно задолго до нашего прибытия?
Айзек обладал удивительной способностью сначала анализировать, а лишь затем удивляться даже самым странным вещам. Однако, его полный растерянности взгляд был крепко прикован к голограмме.
– Как это возможно? – тихим голосом добавил он.
Эмилия оставила доктора и тоже подошла к голограмме, переполняемая любопытством. Тем временем титан, судя по данным радара, чуть обошел ангар и сейчас готовился к новому удару. Снова прозвучал глухой звук, но на этот раз ни одна из ламп не погасла – броня ангара хорошо справлялась со своими обязанностями. Титан же униматься не торопился, и за вторым сразу же последовал третий удар, но снова безрезультатно.
Доктор наконец взял себя в руки и подошел к остальным.
– Как они могли бросить нас здесь, зная, что титаны существуют? – почти прошептал он, – какова же истинная цель экспедиции?
Райтнов поднял на него взгляд, но ответа не нашел. Впрочем, ответ на последний вопрос он собирался получить как раз от Ангуса. Некоторое время все молча наблюдали за виртуальной моделью титана на голограмме, и в один момент он развел лапы в стороны и открыл пасть.
– Вероятно, он рычит, – заметил доктор, – он так же разводил лапы и делал шаг вперед, когда рычал тогда на Альфе.
Титан тем временем снова повернулся боком к корпусу, готовясь к очередному удару. Но затем вдруг развернулся и начал медленно удаляться от ангара, и число над ним начало потихоньку расти. Когда значение достигло ста метров, предупреждающая надпись над дверью и голограмма исчезли.
– Да уж, – сказал Айзек, – неожиданное развитие событий.
– Да, более чем, – согласился Райтнов.
Все продолжали стоять полукругом, хотя голограммы уже не было. Барни переводил взгляд между лицами, но не видел ничего, кроме растерянности в глазах.