— Я могу обеспечить ваше присутствие на совещании у фюрера в качестве моего советника. Годится?
6 апреля Краузе приехал на совещание в рейхсканцелярию. Вид истерзанного бомбежками Берлина вверг его в душевное смятение. Автомобиль медленно пробирался по выжженным, почерневшим, покрытым обломками зданий и испещренными воронками улицам. Завалы на дорогах вынуждали к бесконечным объездам. Стены полуразрушенных зданий грозили обрушиться на ползущие по улицам автомобили, везде текли ручьи из поврежденного водопровода, и адскими огнями рвались из руин факелы разорванных газовых магистралей. Периодически попадались плакаты "Achtung! Minen!", отмечавшие места падения неразорвавшихся фугасов.
На Вильгельмштрассе здания по обе стороны улицы были разрушены, но имперская канцелярия устояла: ее стены лишь покрылись шрамами от осколков, а фасад зиял выбитыми и наполовину забаррикадированными мешками с песком или просто заколоченными фанерой окнами. Но охрана на входе по-прежнему блистала белоснежными рубашками и начищенными сапогами и четко вставала по стойке «смирно», когда приехавшие на совещание проходили в здание рейхсканцелярии.
В главном холле дежурный офицер в белом парадном кителе проверил документы Краузе, сверился со списком и сообщил, что совещание будет проходить в бункере. Краузе через подвал прошел в сад позади канцелярии. Впрочем, здесь уже ничто не напоминало сад: огромные воронки, горы разбитого бетона, расколотые статуи и вырванные с корнем деревья.
На входе в бункер двое часовых снова проверили у Краузе документы и открыли тяжелую стальную дверь. Краузе спустился по бетонной лестнице в ярко освещенный вестибюль, где два эсэсовца взяли у Краузе пальто. Впрочем, они не ограничились функциями швейцаров и обыскали Краузе: такой же унизительной процедуре подверглись и прибывшие на совещание генералы.
Все прибывшие собрались в комнате отдыха перед маленьким конференц-залом. Комната была окрашена в светло-бежевый цвет, казавшийся желтым в свете ламп под куполообразными плафонами. Всю обстановку комнаты перенесли из рейхсканцелярии явно в большой спешке: ковер был больше комнаты по размерам и потому края его с двух сторон были подогнуты, а кресла с дорогой обивкой соседствовали с простыми канцелярскими стульями.
В ожидании фюрера некоторые пили кофе, но, судя по атмосфере, кое-кто из присутствовавших уже успел освежиться и более крепкими напитками.
Наконец один из адъютантов фюрера провозгласил: «Господа! Фюрер идет!»
В битком набитой людьми комнате (точнее, это был отрезок коридора) возникло какое-то движение: фюрер протискивался сквозь толпу. Он прошел буквально в метре от Краузе, и тот был потрясен видом Гитлера. Он видел фюрера лет десять назад и ожидал, что тот внешне мог измениться за это время. Но то, что он увидел, поразило его до глубины души.
Фюрер превзошел самые злые карикатуры на себя. На пороге 56-летия он выглядел лет на двадцать старше. Краузе с изумлением наблюдал, как сутулый старик с трясущейся левой рукой с трудом прошаркал к креслу во главе стола, болезненно щурясь от яркого света ламп. Дойдя до кресла, он буквально рухнул в него и бессильно опустил руки на подлокотники. Любой врач мог бы подтвердить под присягой, что этому ходячему мертвецу осталось жить не больше суток. Но неизвестная сила все еще заставляла шевелиться дряхлую развалину, словно невидимый актер упорно дергал рассыпающуюся марионетку за нитки.
Борман и начальник штаба ОКХ (Верховное командование сухопутных сил) генерал Кребс расположились на скамье за спиной Гитлера. Кребс представил Гитлеру нового командующего группой армий «Висла» генерал-полковника Хайнрици и начальника оперативного отдела штаба группы армий «Висла» полковника Айсмана. Гитлер вяло пожал им руки.
Конференц-зал был настолько мал, что в нем кроме указанных лиц сумели разместиться только начальник ОКВ (Верховное командование вермахта, бывшее военное министерство) генерал-фельдмаршалл Кейтель, рейхсфюрер СС Гиммлер и командующий ВМФ гроссадмирал Дениц. Остальные остались в коридоре, причем продолжали довольно шумно болтать.
Первым начал докладывать Хайнрици. Он сообщил, что по его убеждению, русские обрушат удар на 9-ю армию генерала Буссе и южный фланг 3-й бронетанковой армии генерала фон Мантойфеля. У Мантойфеля нет никакой артиллерии и даже для зениток недостаточно боеприпасов. Кребс тут же пообещал артиллерию, но Хайнрици явно ему не поверил и выразил уверенность, что с окончанием весеннего разлива Одера русские сразу перейдут в наступление. Кроме того, из-за слабости гарнизона и нехватки боеприпасов Хайнрици предложил отказаться от обороны крепости Франкфурт-на-Одере.