По воцарившейся вдруг тишине Краузе понял, что Хайнрици не преувеличил страшную статистику. Краузе ждал очередной истерики Гитлера, но тишину нарушил Геринг:
— Мой фюрер, я немедленно предоставлю в ваше распоряжение 100 тысяч солдат люфтваффе. Они прибудут на Одерский фронт через несколько дней.
«Сколько же у него еще в запасе штабных писарей!» — мелькнула ехидная мысль у Краузе. Но торг уже подхватил Гиммлер:
— Мой фюрер, СС сочтут за честь отправить на Одерский фронт 25 тысяч бойцов.
«Так, и у этого с писарями все хорошо!»
Дениц сделал попытку обойти соперников:
— Мой фюрер! Я уже отправил для группы армий «Висла» дивизию моряков, но теперь еще дополнительно 12 тысяч моряков будут немедленно списаны с кораблей и переброшены на Одер.
«Аукцион пушечного мяса! Что толку на фронте от этих неподготовленных и плохо экипированных частей?!» — мысль, понятная даже далекому от военных вопросов Краузе. Но остальных участников совещания уже захватил аукционный ажиотаж. Посыпались предложения, откуда еще можно взять части для Одерского фронта. Кто-то задал вопрос о численности резервной армии. Гитлер тут же оживился и крикнул:
— Буле! Где Буле?
Все дружно принялись ему вторить, и Буле появился. Генерал от инфантерии Буле отвечал в штабе за материально-техническое обеспечение и резервы. Возможно, он хорошо разбирался в своем деле, но в данный момент Буле был пьян в стельку и еле ворочал языком. Тем не менее Гитлер сумел что-то разобрать в его пьяном бормотании и торжествующе объявил Хайнрици:
— Видите? Буле подтвердил, что в резервной армии можно взять для вас 13 тысяч человек. Итого, у вас есть 150 тысяч человек, а это около 12 дивизий. Вот ваши резервы!
Гитлер явно счел проблемы группы армий «Висла» решенными. Однако Хайнрици так не считал. Он заявил, что его лишили самых опытных и боеспособных бронетанковых соединений.
— Я должен их вернуть, — жестко сказал Хайнрици.
Краузе услышал, как адъютант Гитлера прошептал Хайнрици на ухо:
— Заканчивайте! Вы должны закончить.
Но Хайнрици не легко было остановить.
— Мой фюрер, я должен получить обратно эти бронетанковые части, — упрямо твердил он. Краузе ожидал, что Гитлер снова выйдет из себя, но тот почти смущенно ответил:
— Мне очень жаль, но я должен забрать их у вас. Ваши танки необходимее вашему южному соседу, фельдмаршалу Шернеру. Очевидно, что главное наступление русских нацелено не на Берлин. Наблюдается большая концентрация вражеских войск южнее нашего фронта в Саксонии. А это… — и Гитлер небрежно махнул рукой в сторону обозначенных на карте позиций русских на Одере, — планируемое русскими наступление против группы армий «Висла», всего лишь вспомогательное и отвлекающее наступление. Я вижу насквозь эту мистификацию Сталина! Главный удар русских будет направлен не на Берлин, а на Прагу. Вспомните слова Бисмарка: «Кто владеет Прагой, тот владеет Европой»! Под Прагой будет решена судьба Европы. Ну а группа армий «Висла» вполне способна выдержать вспомогательное наступление.
Хайнрици изумленно уставился на фюрера, затем перевел взгляд на Кребса. Этот взгляд был настолько красноречив, что Кребс поспешил объяснить:
— Ничто из имеющейся у нас информации не указывает на то, что оценка ситуации фюрером неверна.
Что оставалось делать Хайнрици? Любые факты бессильны против гениальной интуиции фюрера. И он сказал:
— Мой фюрер, я принял, все необходимые меры для подготовки войск к русской атаке. Я не могу считать эти 150 тысяч резервом. Я также не могу преуменьшить те чудовищные потери, которые мы несомненно понесем. Мой долг — предупредить вас об этом. Я также считаю своим долгом сказать вам, что не могу гарантировать отражение атаки.
Это категоричное заявление, наконец, вывело Гитлера из состояния расслабленности. Он встал и ударил кулаком по столу.
— Вера! Вера и глубокая убежденность в успехе возместят все недостатки!
Гитлер ткнул пальцем в грудь Хайнрици и крикнул, брызнув слюной:
— Вы! Вы должны излучать эту веру! И вы должны внушить ее вашим войскам!
За спиной Хайнрици снова прошипел голос адъютанта: «Заканчивайте! Заканчивайте!» Но Хайнрици еще не все сказал.
— Мой фюрер, мой долг повторить, что только надежда и вера не выиграют это сражение, — отчеканил Хайнрици.
Но Гитлер уже не слушал Хайнрици. Он пророчествовал.
— Говорю вам, генерал-полковник: если вы чувствуете, что выиграете это сражение, то оно будет выиграно! И если внушить войскам ту же веру, они добьются победы и величайшего военного успеха!