Отлет назначили на 21 апреля. Сам Борман собирался вывезти фюрера из Берлина поздним вечером 22 апреля. Для того чтобы оттянуть все силы русских (в первую очередь, авиацию) на север, Краузе порекомендовал начать на севере контрнаступление. Борман осторожно подбросил Гитлеру эту идею, чем вызвал у него приступ энтузиазма. «Штайнер! Штайнер!» — кричал фюрер, тыча пальцем во флажок на карте к северу от Берлина.
21 апреля в половине десятого утра, спустя два часа после налета бомбардировщиков, начался массированный обстрел Берлина русской артиллерией. Гитлер в этот момент предавался медитации в компании с портретом Фридриха Великого. Едва разрывы первых тяжелых снарядов сотрясли перекрытия бункера, как фюрер выскочил в коридор и испуганно крикнул Бургдорфу: «Что происходит? Откуда ведется огонь?» Бургдорф объяснил, что это тяжелая артиллерия русских обстреливает город. «Неужели русские так близко?» — удивился Гитлер. И удалился, пошатываясь, к себе в комнату, продолжать медитацию. Так фюрер узнал, что Берлин превратился в передовую.
Последние попытки Гитлера взять под контроль оборону Берлина были настолько нелепы, что только усугубляли неразбериху и вгоняли в ступор исполнителей. Начальник штаба люфтваффе генерал Коллер даже не пытался исполнять приказы. Вечером 21 апреля ему позвонил Гитлер и сказал: «Рейхсмаршал Геринг собирает собственную армию в Каринхалле. Распустить ее немедленно и передать в распоряжение обергруппенфюрера Штайнера». Коллер не понял, что мог означать этот приказ: Каринхалле уже сутки лежало в руинах, а Геринг со своей личной армией еще вчера с разрешения фюрера убыл на юг. Пока он размышлял, снова позвонил Гитлер: «Необходимо всех бойцов люфтваффе в районе от Берлина и до побережья, вплоть до Штеттина и Гамбурга, срочно бросить в атаку, которую я начинаю северо-восточнее Берлина». Пораженный Коллер успел лишь спросить, где конкретно будет проводиться атака, но ответа не получил.
Между тем никакого наступления Штайнер начинать не собирался: у него просто не было для этого войск. Формально СС-обергруппенфюрер Штайнер командовал 11-й танковой армией СС, но фактически армия изначально состояла из 3-го Германского танкового корпуса СС и разрозненных армейских частей. В начале апреля у Штайнера изъяли остатки 18-й панцер-гренадерской дивизии «Хорст Вессель» и части 11-й панцер-гренадерской дивизии СС «Нордланд». К моменту получения приказа о наступлении Штайнер в реальности располагал силами не более 3 пехотных батальонов. Хайнрици предполагал направить ему в помощь 56-й танковый корпус генерала Вейдлинга, но корпус совершенно мистическим образом потерялся.
Войска Конева стремительно развивали успех. Утром 21 апреля создалась реальная угроза захвата Цоссена. В час дня 21 апреля генерал Кребс наконец получил разрешение фюрера эвакуировать штабной персонал объектов «Майбах-1» и «Майбах-2». Колонна грузовиков под вечер направилась на юг по шоссе 96, но добраться до Баварии было суждено не всем: едва колонна выехала на шоссе, как была атакована самолетами… люфтваффе. Генерал Детлефзен с возмущением услышал на совещании у фюрера об «успешной атаке люфтваффе на советские танки, продвигавшиеся к Цоссену». Как немецкие летчики могли принять немецкие штабные автобусы и грузовики за советские танки? Загадка…
Рано утром 22 апреля Гитлер сместил генерала Реймана с поста командующего обороной Берлина и назначил на его место… функционера НСДАП некоего Кэтера. Кэтер имел звание полковника и немедленно был произведен в генерал-майоры. Единственное, что успел сделать Кэтер на посту командующего обороной Берлина: обзвонить своих приятелей и поделиться радостью. Впрочем, радость была недолгой: к вечеру фюрер отменил свой приказ и лично принял на себя командование обороной Берлина, а Кэтер… снова стал полковником.
Днем 21 апреля прошла информация, что танки Вейдлинга видели в районе Олимпийского стадиона (т.е. на западе Берлина). Гитлер впал в бешенство и немедленно издал приказ о расстреле Вейдлинга за самовольный отход на запад. Узнавший об этом возмущенный Вейдлинг поспешил в бункер заявить фюреру о своей полной невиновности и… был назначен командующим обороной Берлина. На посту командира 56-го корпуса его сменил генерал Муммерт, которому Вейдлинг мрачно сказал: «Лучше бы меня все-таки расстреляли!» Разбитые на Зееловских высотах части оттягивались к Берлину в атмосфере полной неразберихи, отбиваясь от наседавших советских войск. А Гитлер в последней вспышке энергии обвинял всех в предательстве.
Пока Гитлер разбирался с обороной Берлина, Борман получил шифровку от Шонеберга и пытался осмыслить ситуацию.