Кейтель приказал: удерживая фронт против американцев, немедленно двигаться на Берлин. Венк понимал, что ограниченными силами он не сможет прорваться к Берлину по северо-восточному направлению — только с севера. Но для этого понадобилось бы два лишних дня. А Кейтель требовал для спасения фюрера наступать немедленно. И в его плане не было места для беженцев.
Венк не стал наступать на Берлин. Он выдвинул войска как можно ближе к Берлину, чтобы попытаться соединиться с отступающей 9-й армией и вместе с ней эвакуировать на запад как можно больше военнослужащих и беженцев. В его плане не было места для фюрера.
23 апреля Хайнрици приказал Буссе выделить из состава 9-й армии самую боеспособную дивизию и отправить ее на соединение с Венком. 25 апреля Хайнрици разрешил Мантойфелю вопреки приказу фюрера сдать город-крепость Штеттин и Шведт и отступать на запад. Он не сообщил об этом Кейтелю, и тот узнал об отходе 3-й танковой армии только 28 апреля, лично увидев ее отступающие подразделения.
Разъяренный Кейтель приказал Хайнрици и Мантойфелю ждать его на перекрестке около Фюрстенберга. Обеспокоенные за жизнь командиров, офицеры штаба Хайнрици во главе с генералом Мюллер-Хильдебрандом с пистолетами в руках сидели в засаде в придорожном лесу. Ах, какой сюжет: германские офицеры полны решимости пристрелить фельдмаршала, начальника Верховного командования вермахта и его свиту в случае, если тот захочет арестовать генералов Хайнрици и Мантойфеля! Но Кейтель (видимо, предвидя осложнения) ограничился приказом об отстранении Хайнрици от командования.
Несмотря на приказы фюрера, ни Штайнер, ни Венк не собирались предпринимать безумные попытки прорыва в Берлин.
Поздно вечером 28 апреля генерал Вейдлинг, ссылаясь на очевидную нехватку боеприпасов, предложил обсудить план прорыва из окруженного города. Гитлер возразил: «Мы из одного котла попадем в другой. Нужно ли мне скитаться где-нибудь по окрестностям, чтобы ждать конца в крестьянском доме или в другом месте? Лучше уж в таком случае я останусь здесь».
Вот так: чтобы Гитлер как можно дольше мог отсиживаться в бомбоубежище, должны погибнуть тысячи и тысячи солдат и мирных жителей!
Спустя сутки озлобленный Вейдлинг решительно потребовал от фюрера отдать приказ о прорыве. Гитлер с горечью ответил: «Посмотрите на мою оперативную карту. Все здесь нанесено на основании сообщений иностранных радиостанций, а не сведений германского командования. Нам никто ничего не докладывает! Я могу приказать что угодно, но ни один мой приказ больше не выполняется».
Впрочем, решения Гитлера менялись на диаметрально противоположные буквально в течение минуты. Едва расставшись с Вейдлингом, Гитлер заявил Ханне Рейч: «Наша единственная надежда — Венк, и чтобы дать ему возможность прийти, мы должны вызвать все имеющиеся воздушные силы для прикрытия его подхода». Уловив сомнение в глазах Рейч, Гитлер тут же убежденно заявил, что орудия Венка уже обстреливают русских на Потсдаммерплац. Гитлер приказал Рейч и Грейму немедленно вылетать в Рехлин и обеспечить воздушную поддержку якобы наступающего на Берлин Венка. И еще — найти и арестовать изменника Гиммлера.
Бригадефюрер Монке разыскал чудом уцелевший и использовавшийся для экстренной связи учебно-тренировочный самолет Арадо-96. Бронеавтомобиль доставил Рейч и Грейма к Бранденбургским воротам, и Рейч подняла самолет в воздух под градом пуль и снарядов. Приземлившись спустя 50 минут под интенсивным обстрелом в Рехлине, Грейм отдал приказ отправить все имеющиеся самолеты для помощи Берлину. Затем они с Рейч вылетели в Плоен к Деницу, на легком бюккере-181, чтобы найти и арестовать Гиммлера.
Хотя Вейдлинг так и не смог склонить Гитлера к капитуляции, он смог добиться лишь разрешения на прорыв мелкими группами. Прибыв в свой штаб, Вейдлинг в 10 утра 30 апреля собрал на совещание командиров участков и установил время прорыва на 22 часа 30 апреля. Днем в личном письме Гитлер подтвердил разрешение на прорыв мелкими группами при условии отсутствия снабжения с воздуха и потребовал отвергать всякую капитуляцию.
Вейдлинг продолжил подготовку к прорыву, однако около 17 часов он получил записку из рейхсканцелярии с приказом немедленно явиться туда. Ситуация изменилась, причем кардинально.
* * *В то время как Берлин стал ареной ожесточенной и бессмысленной битвы, а бункер фюрера превратился в место последней схватки — уже не за власть, а за наследие власти — жители Чески Градца продолжали наслаждаться миром и покоем. А все потому, что Цольмер никак не мог собрать силы для атаки вражеских десантников.