Отягощенная большими трофеями, бригада медленно пробивалась назад, в Боснию. Мы несли большие потери. Требовалось огромное напряжение сил. Эти дни для бригады были невероятно тяжелыми. Подразделениям приходилось сдерживать бешеный натиск врага. Так, взвод под командованием Чировича целый день отбивал многочисленные атаки немецкой пехоты и танков на безымянной высоте над шоссе у Аржана. На бойцов обрушивались десятки вражеских снарядов, но взвод не дрогнул. Убедившись в бесполезности своих атак, противник отошел. На поле боя осталось одиннадцать трупов немецких солдат. Отходя, враг мстил, сжигая все окрестные села и зверски расправляясь с мирным населением. Здесь фашисты заживо сожгли около пятидесяти женщин, стариков и детей. Позже это гитлеровское подразделение было разгромлено 3-й крайнской бригадой.
После этих боев бо́льшая часть захваченной нами техники и артиллерии вышла из строя, и ее пришлось оставить на дорогах. Несколько машин и артиллерийских орудий было разбито в результате обстрела и бомбежек, а на устранение технических поломок просто не хватало времени. Но, несмотря на все это, наши войска вывезли из Далмации солидное количество тяжелого вооружения и боевой техники: батальон танков, много гаубиц, пушек и грузовиков. Все подразделения переоделись в новую итальянскую форму. Из захваченных продуктов значительную часть выделили для местного населения.
При виде такого количества техники, танков и артиллерии бойцы крайнских частей от радости бросали вверх шапки, приветствуя возвращавшуюся через Дувно и Ливно 1-ю пролетарскую бригаду. Усташские гарнизоны в Ливно и Купресе не рискнули вступить в бой с такой силой. Так бригада закончила еще один свой поход и вновь начала действовать вместе с основными силами 1-й дивизии в пригородах Травника и в населенных пунктах Бугойно, Яйце, Мрконич-Град, Герзов, Гостиль и Коричаны.
Я с грустью думал о том, что волею обстоятельств я вышел из строя в Цапарде в самое горячее время, в течение которого бригада прошла огромный путь и добилась многих замечательных побед. На мой вопрос, есть ли какая-нибудь возможность вернуться мне в бригаду, Джуро Мештерович ответил:
— Тебе повезло. Присоединяйся к группе делегатов Антифашистского веча, которая скоро во главе с товарищем Рочко отправится в Яйце. Через несколько дней ты будешь в своей роте.
Вскоре колонна в составе всадников и пешего сопровождения двинулась через горы в Яйце. Вместе с делегатами Антифашистского веча народного освобождения Югославии (АВНОЮ) туда направлялась группа домобранских офицеров, которые недавно почти без сопротивления сдались в плен под Тузлой. В пути я разговорился с молодым толковым домобранским капитаном. Казалось, будто мы учились по одним и тем же книгам и в одной и той же школе, будто выросли в одном и том же селе — каждая его мысль находила живой отклик в моей душе. Он говорил, что в этой борьбе все мы, как страна в целом, так и каждый в отдельности, как бы рождаемся заново и что все, сделанное нами, стало возможно лишь благодаря глубокой убежденности в правоте нашего дела, благодаря уверенности в победе нового.
Однажды утром я еще раз убедился, насколько хорошо этот молодой человек почувствовал дух нашей борьбы, понял жизнь и порядки 1-й пролетарской бригады. Переночевав в каком-то горном селе, мы без завтрака и без малейшей надежды на обед продолжали свой путь. Предстоящей ночью нужно было перейти железнодорожное полотно на территории, запятой противником. Через некоторое время поступила команда остановиться и ждать дальнейших распоряжений. Мы расположились у каких-то хибар. Медленно тянулись томительные минуты ожидания. И тут наше внимание привлекла следующая картина: на пороге одной из хибар сидел незнакомый боец крепкого телосложения и на виду у всех пил молоко. Рядом с ним находились другие бойцы, его товарищи, однако боец ни с кем не поделился и выпил все один.