В этих боях бригада потеряла несколько сот убитых и раненых. Об ожесточенности схваток с противником красноречиво свидетельствуют сообщения военных корреспондентов, находившихся на переднем крае под Товарником.
«Наш батальон, — писал корреспондент 3-го батальона, — пошел в атаку и выбил противника из траншей. Но через некоторое время немцы, собравшись с силами, предприняли контратаку… Вот гитлеровцы уже прыгают в наши траншеи, и начинается рукопашная схватка. Командир 2-й роты Никола Маркович в критический момент хладнокровно вытаскивает пистолет и убивает троих фашистов. Четвертому удается наброситься на ротного сзади, и он ранит Николу в ногу. Но и раненный, ротный не теряется и пускает последнюю пулю в грудь врага. Несмотря на тяжелое ранение, он уже в десятый раз отказывается идти на перевязку, пока командир не отдает ему категорический приказ покинуть поле боя».
Особенно драматично выглядела корреспонденция о Крдже Ранисавлевиче, командире отделения 3-й роты нашего 3-го батальона, который со своим отделением бросился захватить вражеский пулемет.
«Дрались кулаками, прикладами, невзведенными гранатами. Борясь с немцем, вооруженным кинжалом, Крджа тяжело поранил руки… Когда подошел командир, Ранисавлевич стал по стойке «смирно», приложил к головному убору окровавленную руку и доложил о том, что в качестве трофея захвачен пулемет противника».
ПОСЛЕДНИЕ АТАКИ
В середине марта бригада в селе Кукуевци была преобразована по образцу Красной Армии в трехбатальонный полк, а ее знамена были отправлены в музей. Батальоны изменили свои прежние названия. Два черногорских батальона были объединены в 1-й батальон, 3-й и 5-й — во 2-й, а 4-й и 6-й — в 3-й. Теперь бригада имела значительно больше вооружения и личного состава, чем когда бы то ни было, но в ее рядах бойцы из Рудо стали редкостью.
При мощной поддержке артиллерии, авиации и танков 1-я пролетарская бригада вместе с другими частями 12 апреля 1945 года вступила в завершающую битву за освобождение страны — развернулось широкое наступление с целью прорыва вражеской обороны на Сремском фронте. Казалось, что леса и поля задрожали от невообразимого грохота. Начался общий сокрушительный штурм, который не могли сдержать ни минные поля, ни проволочные заграждения. Порою враг даже не успевал оповестить об отходе свои оборонявшиеся части. Его оборона распалась, как карточный домик. Даже на берегах Дуная, где враг считал свои позиции неприступными, наши десантные отряды, поддерживаемые частями Красной Армии, разгромили противника. Запыхавшиеся, потные, грязные, испытывавшие сильную жажду, бойцы стремились не дать противнику передышки. Они быстро овладели Вуковаром, радуясь тому, что наконец наступил коренной поворот, который положил конец четырехмесячному замерзанию в окопах, где они потеряли десятки тысяч своих товарищей.
Эти атаки напоминали пролетарцам из 1-й бригады о широких охватывающих маневрах в районе Коница, Дувно, Ливно, Ключа, Теслича и Прнявора.
Бои на Плетернице, у Нова-Капелы, Раича, Даскатицы и Врбоваца, подобно чуме, уносили многие жизни, но Ясеновац призывал бойцов бороться против фашизма до конца. И 1-я пролетарская бригада в этих боях показала себя достойной славы, которую ей помогали добывать все другие наши части, восторгаясь ее успехами, как своими собственными. Они стремились не отставать от нее и, может, во многом ее уже превзошли.
Заключительные действия 1-й пролетарской бригады, будучи тесно связанными с действиями всей нашей армии, завершили мучительно долгие походы по высоким горным хребтам Преня, Зеленгоры, Дурмитора. Бушевавшая в течение четырех лет военная буря затихала, и на ясном небосклоне уже занималась заря свободы.
И здесь, в некоторых селах, возле которых проходили крупные дороги, как когда-то в хижинах Романии, мы, борясь со сном, должны были объяснять, кто мы такие и за что боремся. Глухие деревни и после четырех лет войны остро нуждались в разоблачении вражеской лжи о коммунистах. Все еще встречались среди хорватских крестьян и такие, которые находились в плену усташско-фашистской пропаганды. Нужно было убедить их, что главный враг для них не сербский народ, а именно те, кто хочет им это внушить. Годами отравляемые такими баснями, некоторые из хорватских крестьян воспринимали поражение гитлеровцев и усташей как «хорватскую трагедию», так как они твердо поверили, что партизанское движение — это чисто сербский, четнический заговор против хорватов. Это был тот же дурман, который четники широко распространяли в селах Боснии и Сербии, представляя нас, партизан, как организаторов замаскированного хорватского и мусульманского заговора против сербского народа.