У ГАЙОВИЧЕЙ
Район расположения нашей бригады охватывал Калиновик, Фочи, Горажду, Чайниче, Борие, Праче и доходил до отрогов Яхорины. До нашего прихода на этой территории действовало около тысячи четников. Теперь они добровольно перешли на сторону партизан. Роты и взводы нашего батальона разместились в населенных пунктах Мосоровичи, Яжиче, Елашац и Влаоле, готовясь к операции против итальянского гарнизона в Калиновике.
Моя рота находилась во Влаоле. Это село располагалось на холмистом плоскогорье, и его жители занимались преимущественно скотоводством.
Со стрех домов до самой земли свисают огромные ледяные сосульки. У нас, в бревенчатой избе, настоящий деревянный пол, в углу стоит кухонная плита, на которой наряду с деревянной посудой есть и эмалированная, поэтому комната выглядит необычно, почти по-городскому. Дом этот принадлежит старому Перо Гайовичу, который рано овдовел и сам вырастил двоих сыновей. Перо радушно встретил гостей, положил в горячую духовку баранину, а уж потом продолжил свою работу в скотнике.
Рота установила свои станковые пулеметы на возвышенности перед селом. Для усиления нам выделили еще один немецкий станковый пулемет из белградского батальона. Наводчиком этого пулемета был серб из Ясеноваца Велько Миладинович (Попо), учившийся перед войной в Загребском медицинском институте. Помощником у Велько был Томо Коичич из Сотонича. До войны Коичич работал сапожником.
Здесь, в селе, мы продолжали политическую учебу, начатую в Средне. В качестве учебного пособия использовали «Историю Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)». Учеба давалась бойцам нелегко: часто им приходилось заниматься усталыми и в холодных сараях, к тому же общеобразовательный уровень слушателей был далеко не одинаков. Но руководитель группы всегда стремился как можно доходчивее излагать учебный материал. Он обстоятельно рассказывал нам о положении русского крестьянства при царизме, о русско-японской войне, о забастовках трудящихся в Петрограде и о провокационной роли попа Гапона, объяснял значение ленинских идей в борьбе со стихийностью и умалением роли сознательного элемента в революционном движении.
Напрягая внимание, мы слушаем своего преподавателя и ждем, когда начнется опрос. На некоторых из нас голос преподавателя действует убаюкивающе. Леко, Мирко и Владо после разъяснения очередного раздела стали осматривать аудиторию, чтобы найти тех, кто никак не может заставить себя сосредоточиться. Двое бойцов из последней смены караула, положив головы на ладони, делают вид, что глубоко задумались, а в действительности спят, скрытые спинами сидящих впереди товарищей. Такое отношение некоторых товарищей к занятиям Крсто расценивал как пережиток крестьянской отсталости. «Нам легче поставить на карту жизнь, чем решиться на систематический, упорный труд», — говорил он.
Часовые, патрулировавшие между позициями станковых пулеметов Вуйошевича и Миладиновича, выстрелами подняли роту. Стоял холодный ясный день. Из снежной дали, на расстоянии около двух километров, откуда-то со стороны Калиновика, брели стрелковые цепи итальянцев. Их темные фигурки четко выделялись на фоне ослепительно белого снега. Наводчики установили прицелы пулеметов для стрельбы на максимальную дальность. Несколько наших очередей остановили двигавшуюся массу. Не отвечая на наш огонь, итальянцы скрылись за холмом, а затем отошли в Калиновик.
Однажды утром во время урока наш командир, пожилой учитель Секуле Вукичевич, хлопнув себя по лбу, вдруг вытащил свои карманные часы и посмотрел на них. Оказывается, он забыл выслать смену Велько и Томо, которые мерзли на холодном ветру за селом. Когда их сменили, Велько и Томо заняли места ушедших товарищей и как ни в чем не бывало стали слушать. Такая дисциплинированность невольно оказывала влияние на других, особенно на тех, кто был склонен к мелочным обидам.
Вступив в 1-ю пролетарскую бригаду, мы, разумеется, не стали сразу настоящими бойцами и не освободились полностью от своих недостатков. Однако уже само решение принять участие в освободительной борьбе свидетельствовало и о наших достоинствах и одновременно раскрывало перед нами необъятные возможности для совершенствования характера. Мы были единодушны, считая, что эта кропотливая работа над собой имеет огромное значение. Она помогла понять нашим товарищам, как много еще нужно сделать, чтобы добиться правильных взаимоотношений во взводах, ротах и в бригаде в целом. Мы с энергией взялись за это дело, и каждый из нас вносил в него свою лепту.