Размеренная казарменная жизнь, вечера отдыха и солдатские булки, которые выпекались в наших пекарнях из смеси кукурузной муки и молотых сухих груш, — все это доставляло нам большую радость. Крсто занялся созданием батальонной библиотеки. Для перевозки книг и пишущей машинки сделали специальные ящики и выделили лошадь из обоза. Вскоре подобные библиотеки были созданы и в других батальонах. В ротах и батальоне выпускались боевые листки и стенные газеты.
Своей важнейшей задачей Крсто считал воспитание у бойцов высоких моральных качеств. Этой работе он отдавал всего себя, и его усилия не были напрасными. Вот только один пример. Был в нашем подразделении Стипе Чутурич — озорной парень, рабочий из сараевской группы. Всего несколько бесед понадобилось Крсто для того, чтобы сделать из него дисциплинированного бойца. У Чутурича появилась уверенность в своих силах, он стал хорошо учиться, работать над собой и вскоре занял достойное место среди остальных бойцов роты.
В устах Крсто все приобретало вес, размах и силу, поэтому его собеседник всегда чувствовал себя увереннее.
— Наш боец, — говорил Крсто, — должен всегда учиться, накапливать боевой опыт и передавать его другим товарищам, он должен быть неутомимым борцом за лучшее будущее. Если он хочет завоевать и навеки сохранить свободу, ему надо постоянно работать над собой, беспощадно подавлять в себе пережитки старого мира, вооружаться знаниями, необходимыми для борьбы и строительства новой жизни.
В те дни к нам в батальон прибыло первое крупное пополнение, в котором насчитывалось около двадцати человек: сербы, хорваты, турки и евреи из Сараево. Пробиваясь к нам, эти люди перенесли большие трудности.
По вечерам наши бойцы допоздна задерживались в городе, где они веселились с местными парнями и девушками. Молодежь распевала частушки, притоптывая в такт, танцевала танго, вальсы и водила коло. Мои товарищи заметно изменились. Долгие прихорашиваний перед зеркалом и перешептывания, бесконечное штопанье и утюжка изрядно поношенной одежды — все это говорило о том, что мы молоды и влюблены в жизнь.
Эти вечера отдыха не обходились и без шуток. Помню, как во время танго Крсто Баич попросил меня передать Якше Драговичу, что из Черногории прибыли курьеры и принесли ему письмо от жены. Якша, который не был женат, был готов лопнуть от злости. Он с горькой усмешкой поблагодарил меня и сказал:
— Я знаю, чьи это штучки.
Следующий танец его партнерша уже танцевала с другим кавалером.
В ту ночь я увидел у дежурного в казарме Хамида Бешировича и Юсуфа Дорича. Они только что вернулись из города, где гостили у своих родственников. Перебивая друг друга, они взволнованно рассказывали, как плакали от радости родственники, увидев на их шапках пятиконечные звезды. Они немедленно начали пост, ознаменовав его молитвой аллаху во славу войска, в котором сражаются Хамид и Юсуф. Хамид раскраснелся от рассказа, глаза его горели. Он наивно принимал поведение тех религиозных стариков как свидетельство уже прочного единения всего народа с нашей борьбой. Слушая его, я вспомнил о том случае, который произошел с нами при встрече с жителями Обаля. Однако я промолчал: не хотелось омрачать настроение Хамида своими сухими доводами.
Пребывание наших батальонов и других подразделений в Фоче и Горажде способствовало тому, что городское население значительно быстрее населения окрестных сел оправилось после перенесенных мучений. Более сотни местных парней записалось в бригаду, но тем не менее в горах и лесах еще скрывались люди, опасавшиеся неожиданностей. Для ведения агитационной работы в окрестных селах в нашем батальоне, как и во всей бригаде, были созданы специальные группы. Рударская и 3-я роты 2-го батальона проводили политическую работу в селах, расположенных в горах Яхорина, где тогда впервые в партию принимали местную молодежь.
Группа, в которую попал я, не смогла сразу установить контакт с крестьянами. В первом селе нам едва удалось собрать около десяти женщин и дряхлых стариков. Остальные убежали в рощу и испуганно выглядывали оттуда, ожидая, когда мы уйдем. Нас это обидело, и мы, прежде чем зайти в следующее село, решили схитрить: группа разделилась и окружила дома, а один боец пошел по улице, созывая людей на площадь. Крестьяне и в этом селе хотели убежать в лес, но нарвались на нас и вернулись. Смешным и грустным получилось на этот раз политическое выступление Мирко. Он говорил о целях нашей борьбы, о народно-освободительной власти, а многие из крестьян, стоя на площади, все еще не могли унять дрожь в теле после нашего окружения. После этого в какой-то степени насильного «приобщения» в следующем селе жители встретили нас спокойнее — «связь» среди крестьян работала безукоризненно. Люди, которые пасли в поле коз или коров, а также сельские сторожа с утра до вечера внимательно осматривали местность и при появлении вооруженных людей немедленно давали своим знать о приближающейся опасности различными способами: громко кашляя, подзывая животных, окликая кого-то по имени. Но вскоре мы стали желанными гостями. Однажды несколько крестьян из здешнего мусульманского села вышли нам навстречу. Делегаты просили, чтобы мы случайно не обошли их село стороной.