Здесь, на лугах у села Малована, у нас проходили межбатальонные теоретические конференции и совместные вечера отдыха. Отношения между батальонами и ротами в нашей бригаде можно было назвать соседством кочующих селений, между которыми каждый день протаптывалась новая тропа. Сколько раз я видел наших бойцов, заснувших от усталости прямо на снегу или траве! Сколько видел раненых! Из скольких рук принимал хлеб! Сколько имен уже знал!.. Около костров раздавалась песня, исполненная тоски по милой Сербии:
Голоса выводили песню, и чудилось, будто шумит колосьями золотая пшеница на бескрайних просторах Сербии. Это было своеобразное обновление — малованский дух учений и братства в бригаде. Затем закружились народные кола, грустная песня сменялась веселой, и крагуевчане, сидевшие у костров, не выдерживали — вскакивали с мест и прыгали в черногорском танце. Сначала неуверенно, а потом все лучше и лучше. Озорникам особенно нравилось в конце танца целоваться с девушками.
В период ливненских и малованских событий произошла также и смена кадров во всех штабах батальонов и партийных бюро бригады. По запросу командиров частей и соединений, действовавших в Далмации, Крайне, Хорватии и Словении, многих людей из нашей бригады направили туда для укрепления командно-политического состава. У 1-й пролетарской было чем поделиться с другими, потому что с момента своего возникновения она стала настоящей политической школой. В боях и упорной учебе ковалась достойная смена товарищам, которые в те суровые дни ушли из бригады на более высокие должности.
На первой бригадной партийной конференции, проходившей в Ливно, присутствовало около двухсот делегатов. На ней впервые был всесторонне обобщен наш военный и политический опыт. Конференция закончила свою работу лишь на рассвете. Оценивая международную обстановку, конференция подчеркивала, что девять десятых всей тяжести борьбы против фашизма все еще несет Советский Союз и что сдержанность Запада в этой борьбе проявляется и по отношению к нам, югославским партизанам: в то время как мы освобождаем города и целые края, признание и материальную помощь от Запада получают четники Михайловича; печать и радио Англии и Америки все наши победы приписывают четникам, которые бражничают и фотографируются со своими хозяевами — итальянцами, немцами и усташами. Получается точно, как в народной сказке о злой мачехе, которая хотела скрыть от людей достоинства бедной Золушки.
После изматывающих боев у Посушья, Аржана, Лавреча, Коловрата, Студенаца (у Студенаца 3-я рота 2-го черногорского батальона, действуя из засады, разгромила целый мотобатальон итальянцев, за что получила благодарность Верховного штаба) и Купреса все батальоны бригады сосредоточились на одном месте.
В Кленке у Посушья 2-я рота и артиллерийский взвод белградского батальона вместе с артиллерийским взводом штаба бригады и одним взводом ливненского батальона имени Воина Зироевича под командованием комиссара батальона Мате Лукаса и заместителя командира этого батальона наголову разбили усташскую группу, состоявшую из четырехсот человек. Кралевацкий батальон находился на значительном удалении от поля боя, но все же сумел организовать огневую поддержку и дал усташам почувствовать, что белградцы здесь не одни. Усташи потеряли в этом бою семьдесят восемь человек убитыми, в том числе двух офицеров; около пятидесяти солдат противника получили серьезные ранения.
Кралевцы в ночной операции сожгли вражеский разведывательный самолет, стоявший на площадке под Купресом, а затем вместе с крагуевчанами вели долгие тяжелые бои с усташами в селах вблизи горы Црни-Врх. В этих боях отличился Неманя Маркович. До войны он был спортсменом-стрелком, и это сослужило ему службу: не имея прицельного приспособления на своей винтовке, он семью выстрелами сразил семерых усташей. Окруженный усташами, пулеметчик Данило Джурич косил из своего пулемета врагов до последней минуты жизни. В одной из наших контратак медсестра Катица Чачич на глазах у изумленного противника вынесла с поля боя раненого пулеметчика Божо Жарковича. Об этих и многих других примерах мужества и взаимной выручки воинов бригады рассказала в своей передаче наша радиостанция «Свободная Югославия».
В те дни меня направили на политработу в одну из рот добровольцев из местных жителей, которые, несмотря на то что пролетарцы находились в Маловане, располагались высоко в горах Цинцер, вдали от происходивших событий. В самый последний момент, когда батальон уже готовился вернуться в Ливно, Милоня прислал за мной посыльного. Трудно сказать, сколько бы еще времени я оставался в горах и как бы потом нашел бригаду, если бы за мной никто не пришел.