Пловцы взобрались на баржу и поспешили в обратный путь. Тем временем со стороны Цвилина противник открыл огонь. Когда они уже находились на середине реки, в стальной трос попала пуля и разорвала его. Баржа остановилась. Голые по пояс смельчаки на ледяном ветру безуспешно пытались сдвинуть баржу с места. Бойцы на берегу реки волновались за своих товарищей, попавших в такое затруднительное положение, и хором давали им различные указания. Некоторые, сами того не замечая, обутые вошли в воду. Дрина в этом месте была очень глубокой. Четники, увидев, что случилось на реке, как по команде, попрыгали назад в окопы и открыли сильный огонь. Крсто и его группа вынуждены были покинуть баржу и под свинцовым дождем преодолевать оставшееся расстояние вплавь. Как только пловцы добрались до берега, на них тут же набросили одеяла и повели за холм. Никто не замечал, что уже наступил рассвет.
После очередной неудачи штаб бригады направил всем батальонам письмо, в котором форсированию Дрины придавалось историческое значение. Здесь было самое подходящее место для вступления наших войск в Черногорию и Санджак. Подготовку к форсированию поручили Саво Буричу и Божо Божовичу. Они сразу же приступили к постройке плотов, однако столкнулись с большой трудностью: в Устиколине совсем не было деревянных изб, в строительстве здесь использовали кирпич, а вокруг рос только кустарник.
На рассвете группы наших бойцов, как в приключенческом романе, проникли в покинутый городок и под носом у четников целый день собирали все, что могло держаться на воде. Ночью в городок пришли роты и перенесли «строительный материал» за холм. У мельницы работали сборные команды из разных подразделений, пытаясь соорудить из собранного хлама что-то такое, что бы могло держаться на воде. Единственной квалифицированной силой для инженерных работ подобного рода был саперный взвод под командованием Йована Вуйовича. В работах по постройке плотов взводу помогал боец кралевацкого батальона Панто Гавран, уроженец здешних мест. Над поляной, превратившейся в мастерскую, не раз появлялся немецкий разведывательный самолет, после чего поляна тщательно «обрабатывалась» вражеской артиллерией, расположенной на горе Крчино. Командир бригады Лекич и комиссар Седой не покидали места работ до тех пор, пока бойцы не начали переносить плоты к воде.
Каждый плот несли двадцать человек. Случалось, что уже при первых шагах сооружение распадалось, отчего все нервничали и еще больше суетились. Бойцы использовали пояса и ремни винтовок, чтобы лучше укрепить эти непрочные устройства. Около полуночи на берег доставили тринадцать плотов. Один из них тут же потонул, а экипаж другого, состоявший из Драго Грбовича, Петра Попиводы и Юро Боначича, погиб от огня вражеского пулемета. Третья попытка форсировать реку также оказалась безуспешной.
Штаб бригады собрал командиров батальонов в селе Оджак на совещание и в присутствии комдива, товарища Кочи, подверг их острой критике за медлительность и нерасторопность в работе. На этом совещании было принято решение предпринять силами добровольцев из всех батальонов еще одну попытку. Личный состав тщательно готовился к этому ответственному мероприятию. Во всех ротах были проведены партийные собрания. Вызвалось тридцать пять добровольцев. Некоторые из них скрыли, что не умеют плавать.
Милош рассказывал мне о дальнейших событиях в бригаде, и я, как воочию, видел ту четвертую, исключительно напряженную ночь. На первом плоту, который бойцы спустили вниз по течению, находились Янко Чирович с пулеметчиком Божо Прлем, два его помощника, Джуканович и Лекич, и еще два далматинца, выполнявшие роль гребцов. Вместе с ними от берега отошла лодка с Войо Кадиевичем и Анте Раштегорацем.
Причаливая к противоположному берегу, Янко бросил с плота гранату. Анте и Божо открыли огонь из ручных пулеметов. Затем они стали преследовать бегущих четников и вслед за ними вошли в Цвилин. Таким образом был создан маленький плацдарм. В село сразу же прибыли Саво Машкович, Бато и Милева Щепановичи. Высокая и решительная Милева всегда мне напоминала Милицу Мушикич — отважную комсомолку из беранской гимназии, уроженку Забрджа. Начали прибывать и другие группы. В Цвилине никого не было. В домах кое-где еще догорали дрова. Через некоторое время бойцы схватили здесь повара четников. Он рассказал, что гору Крчино обороняют незначительные силы четников, а артиллерийские расчеты состоят примерно из двадцати итальянцев.
Оставив нескольких человек для связи с переправой, бойцы бросились через низкорослый лес к этой горе. До них доносился топот бегущих людей. Вскоре наши бойцы достигли итальянской палатки. Она была заполнена продуктами питания. Круги душистого сыра, по своим размерам напоминавшие жернова, приковали к себе зачарованный взгляд изголодавшегося Бато. Саво Машкович приказал ничего не трогать. Нужно было спешить: противник мог в любую минуту прислать подкрепление и ликвидировать наш плацдарм.