— Ну что? - резко и высокомерно спросила девочка. Несмотря на внешнее спокойствие, в мышцах спины вдоль всего позвоночника неприятно пульсировала паника. Каждое резкое сокращение заставляло Еву сильнее сжать руки и крепче прижимать локти к себе, - Если вы хотите что-то спросить или сказать, то спрашивайте и говорите. Не нужно так палиться на меня. Я не экспонат.
Миссис Колотий расслабила веки и отрицательно покачала головой. Она вновь перевела взгляд на фотографии и подняла ту, которая лежала ближе всего к её меховым тапочкам. Серьёзная семнадцатилетняя Герти смотрела прямо в камеру своими пронзительными голубыми глазами, доставшимися ей от отца. Её строгое синее платье идеально сидело на стройной фигуре девушки, резко переходя шлейфом в тёмный асфальт, на котором Герти позировала для снимка. Хотя, правильнее сказать, на котором она просто ровно стояла, соединим руки за спиной. Через её правое плечо проходила светлая лента с кружевными золотыми буквами, оповещая смотрящих о том, что перед ними стоит "выпускница 2005 года". Старушка грустно улыбнулась и протянула Еве фотографии.
— Здесь вы особенно похожи. Волосы, губы, брови... Поразительно, насколько вы... - миссис Колотий не успела договорить фразу до конца. Ева, продолжая держать руки скрещенными, со всех сил пнула обувную коробку ногой. Она ударилась в стену в нескольких сантиметрах от головы старушки. Женщина охнула и прикрыла лицо рукой ровно в тот момент, когда рядом с ней послышался звук удара картона о деревянное покрытие. Она испуганно посмотрела на обувную упаковку и резко перевела ошалевшие глаза на внучку. Ева злобно смотрела на разорванный короб, агрессивно дыша сквозь стиснутые зубы. Она снова отвернулась от бабушки, сделав несколько шагов к столу.
— Уходите. Я хочу побыть одна. Когда я решу излить вам душу и обсудить свои психологические травмы, я обязательно прилечу на террасу, - саркастично заметила она и, не дожидаясь ответа старушки, плюхнулась на кровать, отворачиваясь лицом к пустой стене. Миссис Колотий глубоко вдохнула, желая продолжить начатый ранее разговор, но увидев явное нежелание внучки контактировать с кем-либо, она разочарованно опустила голову и развернулась, направившись в сторону выхода их комнаты.
— Тогда я буду ждать на террасе, - спокойно проговорила себе под нос женщина и закрыла дверь в комнату Евы.
Девочка поморщилась, чувствуя, что внезапно она очень захотела быть уязвимой и громко заплакать. Но холодный пластик кассеты жёг ей внутреннюю сторону предплечья, напоминая о только что случившейся грубой выходке. Она взглянула на дверь из-за плеча и освободила кассету из вязаного шерстяного заточения.
Ева перевернулась на спину и при тусклом свете лампы вновь повертела кассету в руках. Грани предмета пестрели мелкими царапинами, явно демонстрируя то, что кассету много раз использовали. Сердечники с лентой были повреждены, и несколько белых зубчиков отсутствовало. Ева заметила, что язычок, который должен быть справа чуть выше самой ленты был удален. Кто-то явно не хотел, чтобы другой человек мог переписать аудиозапись. Она села на кровать и быстрым движение руки почесала затылок.
— Почему же тебя спрятали? - проговорила Ева себе под нос и провела пальцами по граням кассеты. Она вновь перевела взгляд на дверь и покачала головой. Нет, нужно подождать. Слишком рискованно идти к магнитофону прямо сейчас, когда бабушка контролирует коридор и не спит. Ева засунула кассету под одеяло и вновь легла на кровать, подложив под голову мягкую взбитую подушку.
Казалось, что время остановилось. Ева проверяла телефон каждые десять минут, поставив себе установку выдержать два часа перерыва. В первый час она слышала, как миссис Колотий шаркала по дому в тапочках и тихо звенела стаканами на кухне. Затем, когда на экране телефона высветилось 23:30, Ева поднялась с кровати и медленно открыла дверь. Ей казалось, что звук поворачивающейся ручки был сравним со звуком летающего в двадцати метрах от земли вертолета. «Никогда в жизни не слышала такого громкого скрежета,» - подумала Ева с иронией и выглянула из комнаты. Старушка сидела в кресле, безжизненно положив руки на подлокотники. Её голова жутко свисала вниз, упираясь подбородком в выпирающую впадинку между ключицами. Плечи пожилой женщины ритмично поднимались и опускались, демонстрируя полное погружение в фазу глубокого сна. Периодически артритные пальцы миссис Колотий подергивались в судорогах, заставляя Еву подпрыгивать от неожиданности.