На плитке, словно насмехаясь над идеалистическим видом белого покрытия и перфекционизмом укладчиков, был вырезан круг диаметром два метра. Земля внутри окружности была нетронутой, и на сухой поверхности были лишь небольшие следы от обуви Евы. В центре круга безостановочно бил из-под земли маленький ключ, вокруг которого росло немного зелени. Ева вновь широко открыла глаза, когда увидела такое же сияние родника, какое было несколько мгновений назад в бочке в запустевшем саду миссис Колотий.
Она вздрогнула, почувствовав дрожь в ногах и руках. Где бабушка? Где дом? Где сад? Ева судорожно закрутила головой из стороны в сторону, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Девочка сделала шаг влево, потом вправо, затем снова влево. Метаясь из стороны в сторону, она урывками вдыхала воздух, пытаясь успокоить мысли в своей голове. Вот она только что была в комнате и слушала кассету, где какой-то непонятный чокнутый гений пытался провести вокруг пальца сами законы мироздания. Вот она прыгает через оконную раму и бежит в сторону сада к мерцающей воде, желая разоблачить план отца напугать её и проучить. Вот она запускает руку в перламутровую белую жидкость. И.... И что потом? Ева вновь осмотрела светлое пространство вокруг, остановив свой взор на роднике. Сияние всё ещё превращало ключ в некое подобие искусственного фонтанчика, играя светом на поверхности почвы вокруг. Ева сделала шаг в сторону воды, и мерцание внезапно исчезло. Она замерла, увидев на месте перламутровой белой жидкости обычный прозрачный ручей, каких легко можно было десятками увидеть в горах.
— Что такое...? - она присела, решив осмотреть родник внимательнее. Но её глаза метнулись вперёд, и девочка вновь ощутила резкую дрожь в ладонях. На этот раз она не смогла скрыть свои эмоции и зажала рот руками, стараясь сдержать подступившую к горлу тошноту.
Белые стены уходили на сто метров вперёд, находясь в полумраке от маленького количества искусственного света. Но на протяжении всей длины пространства на одинаковой высоте были прикреплены огромные двухметровые колбы с чем-то...или кем-то внутри них. Непонятные тёмные пятна периодически подёргивались, словно судорога проходила сквозь все их мышцы. Существа располагались в колбах в позе эмбрионов, сильно прижимая нечто похожее на ноги к своей груди, а из их животов тянулись чёрные пуповины, уходившие в потолки капсул. Она заметно пульсировала, перегоняя кровь в брюхо существ, заставляя их ещё активнее подёргиваться в голубой жидкости.
Ева нехотя перевела взгляд на ближайшую колбу, и вид существа заставил её освободить желудок от выпитого пару часов назад яблочного сока. Она присела на корточки и облокотилась на руки, чувствуя кислоту в горле, когда рвота с силой вырвалась из её рта, оставляя за собой неприятную горечь. Девочка закрыла глаза и глубоко вздохнула, вновь подняв глаза на ближайшую капсулу. Мысленно она посчитала до пяти и открыла веки.
Существо, даже находясь в позе эмбриона, почти полностью занимало пространство внутри колбы. Мертвенно серая кожа обтягивала костлявое тело чудовища, демонстрируя взгляду Евы выпирающие позвонки, ключицы и суставы. Голова существа была полностью лысая с четкими выделяющимися швами черепной коробки. Они соединялись в центре в родничке, который глубоко проваливался вглубь черепа.
Глаза существ были закрытыми. Верхнее и нижнее веки чудовища врастали друг в друга, плавно переходя в несколько темных морщинистых мешков. Переносица заканчивалась на уровне нижнего века, превращаясь в две большие широкие дыры, заменяющие твари нос. Кожа на лице существа незаметно переходила в кость верхней челюсти, оканчиваясь острыми зубами. Не было никакого разграничения между органами и костной тканью: сначала эпидермис грубел, а ниже уже полностью оссифицировался.
Изо рта чудовища свисал почти полутораметровый язык, вооруженный острыми шипами по боковым сторонам. Кончик мышцы полностью представлял из себя один острый шип, и чем глубже в глотку уходил язык, тем больше шипов было на органе твари.
Плечи и лопатки монстра были покрыты редкой серой шерстью, но уже ближе к поясу его тело вновь становилось полностью лысым. Казалось, что у существа нет костей и мышц. Точнее, что-то одно из них полностью заменяло собой другое. Ключицы резко переходили в плечи, словно врастали в саму кожу существа, а не соединялись с суставами. На груди эпидермис окостенел и полностью повторял внешний вид рёбер. Живот монстра глубоко провалился внутрь, к позвоночнику, натягиваясь на мышцах пресса, если такие у него вообще присутствовали.