Она не различала цветов, запахов и форм. Всё, что Ева ощущала — это режущую боль в легких от чёрного дыма. Она почти не переставляла ног, позволяя битвинам тащить её из укрытия. Медленно темнота начала сгущаться, и она осознала, что больше не могла контролировать своё тело.
Глава 16. Папа
—...Ева...Ева...
Низкий мужской голос доносился до её ушей сквозь пелену густого тумана и непроглядной тьмы. Такой знакомый и родной. Казалось, что одного слова будет достаточно, чтобы сломить стены любой, даже самой закрытой и потаённой человеческой души. Она попыталась открыть веки, но сил на такое простое движение ей не хватило. Вновь напрягая все мышцы своего тела, Ева заставляла себя распахнуть глаза. Тьма словно поглощала её всё сильнее и сильнее, глубже и глубже. Она почти физически чувствовала, как нечто обволакивает её ноги и тянет за собой в темноту:
— Нет...Нет... - смогла едва слышно прошептать она, - Нет...прошу...
Голос вновь донёсся до её ушей спасательным кругом, вытаскивая её из темноты собственных демонов:
— Ева! Вставай!
— Я...не могу, - шептала она в неизвестность.
— Глупости! Вставай, дочка.
Она резко распахнула глаза, почувствовав, как отцовская рука слегка погладила её по рыжим кудрявым волосам. Она перевела взгляд на карие глаза отца, почувствовав резкую боль в груди от нахлынувшего на неё облегчения. Отец улыбнулся своей тёплой улыбкой, о которой она уже и забыла мечтать да все годы отстранённости и тишины. Его пальцы продолжали гладить её макушку, выводя на коже незамысловатые узоры. Он погружал их в глубь прядей, нажимая и одновременно поглаживая:
— Папа...Папа!
Ева подскочила и резко потянула руки к отцу. Она уже и забыла, когда в последний раз хотела обнять его и прижаться к знакомому теплу его тела. Ей казалось, что даже его запах обволакивает её спокойствием и безопасностью. Она обвила руками его шею и попыталась прижать к себе, но с трудом удержала равновесие, когда её руки внезапно прошли сквозь его плечи, будто отец был просто туманом или очень качественной проекцией. Повернувшись к нему, Ева охнула, увидев, что мужчина продолжал гладить рыжие волосы, волнами покрывающие белую наволочку.
Кто-то лежал под одеялом и прятал лицо в подушку, позволяя её отцу водить рукой по голове. Ева почувствовала, как тяжёлые слёзы, полные разочарования и страха, появились в уголках её глаз. Она с надеждой посмотрела в глаза отца:
— Ева... Вставай!
Тело под одеялом слегка пошевелилось, заставив Еву перевести взгляд от улыбающегося тёплого лица отца на торчащие из-под пододеяльника волосы. Она покачала головой, вновь протянув руку к своему отцу. Но её ладонь, как и в прошлый раз, лишь проскочила сквозь дымку, оставив за собой пустоту в теле отца. Моментально плечо мужчины восстановилось, будто и не превращалось в дыру мгновение назад.
— Папа. Я здесь! Я здесь! - быстро и громко говорила Ева, пытаясь дотронуться до отца снова и снова, - Папа! Посмотри на меня, пожалуйста! Пожалуйста!
Мужчина продолжал гладить волосы человека, скрывающего лицо в подушках. Он приблизил рот к месту, где должно было быть левое ухо незнакомой девочки и зафыркал, как ёжик. Тело вновь пошевелилось, заставив Еву вздрогнуть. Она почувствовала, как слезинки скатились по щекам, оставляя за собой дорожки солёной влаги. Медленно она села на кровать, сама того не заметив. Как давно она не смотрела на отца так. Без обид и недовольства. Без ненависти и тоски. Его широкая ладонь продолжала водить по рыжим волосам незнакомки, и Ева с силой сжала руки в кулаки, одновременно скомкав в ладонях одеяло.
Выдохнув, она с испугом взглянула на сжатую ткань. "Но как...? Почему тогда я не могу дотронуться до него?" - промелькнула в голове Евы мысль. Она перевела взгляд на рыжие волосы человека. Встав с кровати, Ева медленно подошла к изголовью и протянула дрожащую руку к волосам незнакомки. Отец продолжал гладить голову человека с нежностью и улыбкой, но Ева больше не смотрела на него, широко раскрыв глаза от ужаса. Медленно она стянула одеяло с головы незнакомки и сразу же пожалела об этом, увидев ужасное месиво на подушке.
От человеческого остались лишь рыжие волосы. Всё остальное тело фактически полностью было изуродовано пламенем. Казалось, что на коже нет ни одного здорового участка. Эпидермис на лице отсутствовал, оголяя ярко-красные мышцы и жировую ткань. От губ ничего не осталось, и желтые зубы безостановочно стучали друг по другу — тук-тук-тук. Сперва Еве показалось, что глазницы тела были пустые, но потом она в ужасе поняла: глаза были выдавлены и безвольно свисали на тонких мышцах. Вместо носа в центре лица был чистый белый хрящ, слегка согнутый в левую сторону. Сгоревшее тело медленно поднимало и опускало грудь, заставляя Еву чувствовать тошноту и рвоту.