— Что ты творишь, Патриция? - громко прошептала она.
Девушка дёрнула крыльями и остановилась. Она глубоко вздохнула и медленно развернулась к Еве.
— У меня есть предположение, что это может быть. Я хочу убедиться в этом.
Ева больно прикусила верхнюю губу и быстро посмотрела на закрытую дверь. Её пальцы судорожно перебирали шерстяную ткань свитера, и она разрывалась между желанием оставаться в безопасности и стремлением узнать источник звука:
— Может, Рик...
— Нет! - шикнула Пати, - Он не спал почти двое суток. оставь его в покое, - она вновь резко развернулась и пошла в сторону звуков.
Ева металась между дверью и уходящий в темноту Патрицией. С тихим рычанием она спрыгнула со ступенек и побежала за девушкой. Услышав звуки позади себя, Пати замедлила шаг, позволяя Еве догнать её. Когда девушка начала идти рядом, попадая в такт шагов, Патриция вновь ускорила свои движения.
До конца дороги было восемь домов, и чем ближе они подходили к краю, тем шире Ева открывала глаза. Она помнила слова Рика о том, что каждая из трёх дорог заканчивается прудом. И она не должна была удивляться, увидев впереди квадратный водоём. Как и в прошлый раз, пруд словно был вырезам по линейке, выверен вплоть до миллиметра. Патриция слегка взмахивала крыльями, стараясь скорее приблизиться к воде. Она с разбега запрыгнула на высокий булыжник рядом с прудом и с высоты посмотрела на водоём, двигая заворожёнными глазами от одного угла квадрата к другому.
Жидкость гипнотически кружилась водоворотами, придавая себе мистическое очарование, но центр не погружался вглубь. Наоборот, тонкая струйка в основании кругов на воде поднималась вверх, посылая в воздух мелкие капельки. Они блестели над поверхностью, двигаясь друг за другом и создавая волнообразные узоры. Ева завороженно смотрела, как вода кружит в замысловатых линиях на поверхности, мерцая знакомым белым перламутровым цветом. Её сердце бешено забилось от осознания, что это был шанс попасть домой. Она вздохнула и сделала шаг вперёд. Рука Патриции твёрдо сжала плечо девушки, отправив волну тупой боли по её телу. Ева резко подняла глаза на союзницу и с удивлением посмотрела на неё:
— Нет, Ева. Это не тот портал, который тебе нужен, - уверенно произнесла она.
— Что? - спросила Ева, - Почему?
Патриция спрыгнула с камня и подошла к воде. Она с интересом смотрела на волны, мерцавшие на глади так, словно миллионы драгоценных камней вращались под яркими лучами прожекторов.
— Потому что правильный портал можем открыть только мы, - коротко ответила она, - Я не знаю, что это за мерцание и куда оно ведёт, но уверена в одном — обратно домой через этот портал ты не попадёшь.
Ева сузила глаза и подошла к Патриции в два больших шага:
— Откуда ты знаешь это? Откуда ты знаешь всё? Почему я должна тебе верить?
Девушка повернула своё миловидное лицо в сторону Евы и вздохнула. Она медленно села напротив пруда и опустила свои крылья, позволив им свободно занять пространство позади себя:
— Потому что я — его дочь, - почти выплюнула Патриция.
***
Звук поворачивающего ключа ознаменовал начало нового дня. Пати не открывала глаз, несмотря на то, что проснулась ещё пару часов назад. Она улавливала едва заметные звуки камер видеонаблюдения во всех углах своей комнаты. Её правая рука затекла от одного и того же положения, но если он увидит, что она проснулась и активно переворачивается, он вновь заставит её открывать портал. Почти год ежедневных попыток по несколько часов подряд. Через что она только не прошла.
Он заставлял её стоять на плитке на коленях в одном и том же положении почти восемь часов, пытаясь довести ее разум и тело до полного изнеможения. Он заставлял её слушать одну и ту же жуткую мелодию несколько дней даже во сне. Он пытал живых существ на её глазах, запрещая ей отворачиваться. Он запирал её в полном одиночестве и темноте, надеясь, что тогда испытает максимальный уровень страха. За каждое неповиновение она жестоко наказывалась, лишалась еды и воды. Но даже спустя год ничего не изменилось. Ключ в центре пустого белого помещения не изменял цвет и не мерцал перламутром, как говорил Амафей.
Она молча лежала на кровати, завернувшись в белое одеяло. Кроме кровати и одинокого стола с чистыми листами формата А4 ничего в её комнате не было. Даже в туалет она должна была отпрашиваться, нажимая на специальную кнопку на двери.
***
Одним из самых худших дней в её жизни был её день рождения два назад. Вечером седьмого августа после очередного дня в пустом помещении с небольшим родником отец впервые принёс ей кусок торта.