В правой руке он продолжал держать испачканное постельное белье, сжимая его в кулаке с такой силой, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.
— Ты даже не представляешь, насколько важно то, что с тобой происходит, дорогая, - говорил он ей, продолжая прижимать её к себе, - Даже не представляешь, насколько это ценно…
Патриция замерла от резкого нежного прикосновения. Он никогда раньше не обнимал её и не говорил столько ласковых и спокойных слов за один раз. Она долгое время была в полном напряжении, но затем расслабилась и прикрыла глаза, прижимаясь к нему. На её губах появилась легкая улыбка, и она обвила свои руки вокруг его талии:
— Это что-то хорошее? - рискнула спросить она, аккуратно подняв глаза на него.
Амафей хмыкнул и положил свой подбородок ей на макушку:
— Ох, Пати, ты даже не представляешь, как это прекрасно. Это не просто хорошо, дорогая, это потрясающе, - он резко отстранился и сделал шаг назад.
Сняв грязное постельное белье, он вышел из её комнаты и вернулся спустя несколько минут с чистыми белыми простынями. Протянув их Патриции, он кивнул в сторону кровати, давая ей знак заправить её.
Каждый день он приносил ей небольшие белые тряпку, контролируя количество крови по вечерам. Он говорил, что то, что с ней происходит, просто невероятное открытие. Амафей постоянно повторял, что не ожидал такого от её тела. Она всегда знала, что была особенной. Патриция была не слепая. Огромные отличия в их с отцом телах отчетливо бросались ей в глаза. У него не было хвоста, крыльев и перьев. Но она никогда не задавала вопросов про свое происхождение.
Когда кровь перестала идти, Амафей почти неделю не заставлял её пытаться открыть портал. Никаких наказаний и испытаний, никакого стресса и волнения. Патриция лежала на кровати, слегка улыбаясь переменам в поведении отца. Впервые за всё её жизнь она чувствовала от него тепло и заботу. Видимо, из-за того, что у нее была кровь, она действительно стала очень ценной. Только она не догадывалась, почему ее простыни были испачканы, а вместо «милой» она превратилась в «драгоценную». «Наверное, отец знает, что делать. Он всегда знает, что делать», - успокаивала себя Патриция, заплетая колоски на своих длинных волосах.
Железная дверь со крипом отворилась, и высокая фигура Амафея заполнила пространство. Он вошел внутрь, держа в руке небольшой прямоугольный предмет.
— Как дела, дорогая?
Патриция с улыбкой поднялась на кровати и спустила свои когтистые лапы на пол. Слегка подвинувшись в сторону подушек, она пригласила его присесть рядом с ней. Он грациозно прошел к ней и с выдохом сел рядом.
— Всё замечательно, папа, - улыбнулась она и резко обняла его руку. Он расширил глаза и с легким недовольством посмотрел на нее. Заметив отстраненность в его взгляде, Патриция отпустила его и вновь села ровно, - Прости, папа, я думала… Я думала, что можно обнимать тебя.
Он хмыкнул и с наигранной нежностью погладил её по голове.
— Ох, дорогая, ты же знаешь, что я не люблю касания, - он опустил глаза на пластиковый предмет в его руках, - Я кое-что принес тебе, Пати.
Патриция посмотрела на непонятную картонку в его руке. Двенадцать квадратиков были заполнены цифрами от одного до тридцати или тридцати одного, исключением был второй квадратик, в котором было лишь двадцать восемь цифр. Она подняла глаза на него и внимательно посмотрела на отцовское лицо:
— Что это?
— Это календарь, дорогая, - снисходительно ответил он, - Ты помнишь цифры, которые мы учили с тобой?
Патриция быстро закивала. Еще бы. За любой неверный ответ она лишалась пятнадцати минут сна. Она тогда не спала почти двое суток.
— Замечательно, - он протянул ей пластиковый прямоугольник и показал на восьмой квадратик, - Видишь, Пати, это месяц, который сейчас идет. Месяц, в котором у тебя день рождения, - затем он достал из кармана пиджака черную ручку и обвёл ею цифру два, - А это день, в котором мы сейчас с тобой живем. Завтра будет этот день, - он указал на цифру три, - А твой день рождения…
— Через пять дней, - закончила она, поняв логику.
Амафей довольно кивнул и достал из кармана красную ручку:
— Умница, дорогая. А вот это, - он обвел красным цветом цифру девятнадцать в седьмом по счету квадратике, - День, когда у тебя пошла твоя первая кровь. Неожиданная и прекрасная… - последнее предложение он добавил больше для самого себя.
Он быстро протянул ей календарь и красную ручку. Нерешительно Патриция приняла «подарок» из его рук и внимательно посмотрела на цифры:
— Сколько у тебя шла кровь, Пати?