Старуха не дождалась окончания фразы. Она подняла руку и уставилась на учительницу:
— Вы говорите «лучший»? Неужели мой Аман достоин такого пиршества? — спросила женщина, сузив глаза.
Мальчик побледнел и до синяков сжал свои колени под столом. Учительница не заметила его движения и быстро закивала:
— Более чем, миссис Фейрстоун, более чем! — с улыбкой говорила мисс Форт. — С такими способностями, как у него, Аман достоин самого лучшего.
Когда они выходили из школы, бабушка крепко держала его за плечо. Она не произнесла не слова с того момента, как категорично отказалась от предложения молодой учительницы. Мисс Форт пыталась донести до неё, что мозг и способности Амана не должны довольствоваться простой общеобразовательной школой, но старуха даже слушать её не стала.
Подойдя почти вплотную к дому, старуха резко остановила мальчика:
— Выбирай, — внезапно сказала она.
Аман поднял на неё запуганные глаза и тихо прошептал:
— Что выбирать, бабушка?
Она хищно улыбнулась и ладонью указала на кусты перед их полуразрушенным забором.
— Выбирай. Малина, сирень или крыжовник? Хотя в это время года они все одинаковые.
Аман побледнел и взглянул на пожилую женщину. Она не удостоила его взглядом и терпеливо ожидала ответа от одиннадцатилетнего ребенка:
— Сирень…? - неуверенно ответил он.
Она некрасиво улыбнулась и подошла к кустарнику. Одним движение женщина оторвала от толстой ветки длинный прут и осмотрела его со всех сторон:
— Отличный выбор, Аман. Заметь, я предоставила тебе право выбора. Этого твой папаша не смог сделать, когда заставил мою дочь быть с ним против её желания! — яростно добавила она.
Аман дернулся, когда ладонь бабушки метнулась к нему. Она грубо втащила его в дом и бросила на пол, заставив мальчика упасть на колени.
— Снимай рубашку, Аман! Раз у тебя так много соображалки, я выбью её из тебя, чего бы мне это не стоило!
В доказательство своих слов прут с неистовой силой приземлился на пальцы мальчика, оставив за собой бордовый след. Он закричал и прижал руки к себе, пытаясь спрятать их под подбородком:
— Бабушка….! — плакал ребёнок.
— Это тебе досталось от отца! Этот разум! Этот мозг! Но разве у неё был выбор? — хлыст с яростью опускался на нежную кожу ребёнка, оставляя красные и синие полосы по всей его спине, — ОН НЕ ДАЛ ЕЙ ВЫБОРА! Не дал! А если бы дал, тебя бы здесь не было!
Удары сыпались так быстро, что перед его глазами была лишь непроглядная тьма. Он даже не успевал встать на четвереньки, чтобы хотя бы попытаться отползти он разъяренной бабушки:
— Пожалуйста… — молил он, пока слюни стекали по его подбородку, — Пожалуйста…
***
— Пожалуйста… - стонал Амафей, неистово ворочаясь на кровати.
Простыни под ним промокли насквозь, но он не чувствовал холода от влажной ткани. Он жмурился, но сон не покидал его. Инстинктивно ладонь сжимали ткань одеяла с такой силой, что даже сквозь сон его суставы побелели от напряжения:
— Пожалуйста….
***
— Пожалуйста! — кричал он от боли, — Бабушка! Пожалуйста!
— Тебя бы не было, а она бы была! Она бы была здесь! Она бы не умерла, рожая тебя почти сутки! — снова удар, и ещё, и ещё. Она не останавливалась ни на секунду, пока его спина не приобрела отвратительной рисунок, напоминая скорее шотландскую клетку, а не кожу одиннадцатилетнего ребёнка.
Он почти терял сознание от невыносимой боли. Аман не помнил, когда удары прекратили неистово сыпаться на его спину. Он помнил лишь её лицо. Её яростную улыбку и ликование в глазах:
— Это твоя вина! Только твоя!
***
Это была последняя капля. С глубоким гортанным рёвом он распахнул глаза и резко сел на кровати, хватая ртом воздух вокруг себя. Он с силой прикусил свою губу и разжал зубы лишь тогда, когда почувствовал вкус крови на своём языке.
Сердце бешено колотилось, и он не мог успокоиться самостоятельно. Он быстро повернулся к двери и крикнул в темноту:
— Иди сюда! Ты нужна мне! Сейчас же!
Он знал, что она слышит. Она слишком сильно любила его, чтобы уходить далеко. И он был прав. Она сразу же вошла в комнату и без лишних слов залезла под одеяло рядом с ним.
***
Ева отвернулась от пруда ровно в тот момент, когда вода в идеальном квадрате взорвалась. Прямо как тогда. Женский крик пронзил предрассветное пространство, когда кроткий звук отдался в её ушах. Она повернула голубые глаза на водную гладь и охнула, когда поняла, что сияние пропало. Патриция незаметно оказалась рядом с ней и с ужасом посмотрела на обычную грязную жидкость.
— Пошли скорее, — проговорила Пати, — Пошли.